Преданная. Невеста (СИ)

Черт, я чувствую, что она до сих пор на него претендует!

Тарнавский снимает руки с моих бедер и разводит их. Я несдержано фыркаю. Сужаю глаза и практически шиплю:

Видимо, уже мой взгляд горит так, что продолжать игнорировать сложно. Но еще, к собственному стыду, я замечаю в карих глазах смешинки.

– А гугл не помог? – Игнорирую иронию Тарнавского, плотно сжимая губы. Он долго и не ждет ответа. Вздыхает и снова сдается: – Я не знаю, есть ли у нее сейчас кто-то.

– Ты ей неравнодушен. – Выпаливаю, даже не дослушав.

– Юля, – Тарнавский забрасывает голову назад.

Смотрит в мой потолок. А я тем временем – на него, еще сильнее подкипая. – Я иногда забываю, что тебе двадцать.

Его задумчивое наблюдение сбивает с толку. Назревавшая тирада рассыпается хаотичными обрывками слов. Щеки становятся пунцовыми.

Слава отталкивается затылком от спинки и возвращается взглядом ко мне. Улыбается. Но снисхождения я не хочу. Как и быть в его глазах дурной малолеткой.

– Если бы мне было тридцать и к моему… Мужчине искала подходы его бывшая, я задавала бы те же вопросы.

И так же. Не надо выставлять меня дурой.

– Я не о том, Юль. Ты не дура. Просто… – Он встряхивает головой, борется с улыбкой. Не прямо побеждает, но очень старается. – Я имею право сказать? Или с гуглом не поспоришь?

Я трачу всю себя на то, чтобы просто смолчать. Слава выдерживает паузу в несколько секунд, а потом кивает и произносит:

– Я коммуницирую с ее отцом, Юля. По возможности – напрямую. Если нет – у него есть доверенные люди. Почему именно Кристину он посадил у ту комнату – не знаю.

Не всегда жизнь учитывает наши интересы. Иногда приходится переступать через себя и взаимодействовать с людьми, которые не вызывают нежных чувств.

По мере пояснения взгляд Славы снова становится серьезным. Теперь молчу уже я.

Он выжидает и спрашивает:

– Тебе кто-то в уши льет? – Вопрос звучит неожиданно. Мой взгляд спускается на мужскую грудную клетку.

Против воли вспоминаю Лизу и ее едкие слова. Прокашливаюсь.

– Мне в уши недоливают, – смотрю из-под ресниц.

Сердце ускоряется. Не хочу о Лизе. Ни о ком не хочу. – Ты.

Слава снова улыбается. Уже мягче. И я так же в ответ.

– Если бы ты сказал сразу, или даже заранее – я себя не накручивала бы.

– Спорно... – Тарнавский парирует, склонив голову к уху. Смотрит на меня внимательно. Смущает, конечно же. – Ты ревнивая.

Желание возразить почти выплескивается из меня опрометчивыми оправданиями, но я вовремя торможу. Прислушиваюсь к себе и признаю его правоту. Очень. Жутко.