Преданная. Невеста (СИ)

– Как дела, Айлин-ханым? – Я понимаю, что это жена Айдара, но не ревновать все равно не могу. Наблюдаю за ними и плавлюсь от бессилия на равных с Кристиной.

Он нами как будто жонглирует. Сегодня в фаворе одна. Завтра – вторая. И ты сидишь на скамейке запасных. Смотришь влюбленными глазами и ждешь.

– Все прекрасно, Слава-бей. Только старшая дочь все уши прожужжала, что ее жених давно не заходил. А я и не знаю, что отвечать…

Айлин разводит руками, Слава улыбается еще шире, а потом даже смеется. Передо мной открывается еще один огромный пласт его жизни, в который я не вхожа – друзья.

– Ответь, пожалуйста, что я приеду, как только будущий тесть перестанет смотреть на меня так, будто чистит ружье, из которого собирается меня пристрелить.

Слава кивает Салмановой за спину. Она оглядывается и цокает языком.

Мое внимание тоже соскакивает на лицо Салманова. Он смотрит на Славу хмуро. Неодобрительно. Ревнует к жене, дочери, или..?

Не добившись от мужа смягчения, Айлин возвращается к Славе. Опирается на его плечи, привстает на носочки и на ухо как бы шепчет, а по факту говорит довольно громко:

– Я спрячу ружье.

Опустившись, улыбается. Переводит взгляд на меня, видимо, в поисках причины такого пристального внимания.

И я сначала смотрю в ответ, а потом спускаюсь взглядом ниже. Не специально торможу именно на еле заметном животике. Она беременна. А я… Не Тарнавская. Меня можно даже не представлять.

– Садись, Айлин, – муж обращается к ней, еле заметно поглаживая и подталкивая к соседнему с моим стулу.

Я знаю, что эта информация не для моих ушей, но ножом в излишне чувствительное сегодня сердце входит тихое:

– Зря ты ее сюда привел, Слав.

Мнение мужа Айлин Салманова не разделяет. Мы знакомимся без посторонней помощи. Заводим беседу. Айлин ничего не спрашивает про наши со Славой отношения, но я вижу, как внимательно рассматривает и слушает. Это не выглядит как непрекращающийся поиск косяков во внешности или речи.

Уделяет мне внимания больше, чем человек, с которым я пришла.

Но доброты Айлин недостаточно, чтобы я перестала чувствовать себя лишней на чужом празднике. В горло не лезет не предназначенная для меня еда. Не хочется ни пить расчитанный на других людей алкоголь, ни улыбаться в условиях, когда моя улыбка никому не нужна.