Преданная. Невеста (СИ)

Я и сейчас, наверное, смешу его и раздражаю самодеятельность. Но теперь я хотя бы к этому готова.

Заканчиваю с угощениями, поднимаю глаза и улыбаюсь, напрочь игнорируя тот факт, что он все такой же хмурый.

– Я не голодный. Но спасибо.

Перед глазами очень невовремя картина из нашего сладкого, обманчивого прошлого. В наш ненастоящий медовый месяц мы очень-очень-очень много занимались сексом. Напрочь игнорировали другие потребности. Однажды увлеклись так сильно, что опомнились с осознанием зверского голода и невозможности ждать любую из доставок.

У Славы дома из еды нашлось только какое-то подарочное печенье. Мы топтали его прямо в кровати. Потом снова занимались сексом уже на крошках. Это было так вкусно...

Я даже сейчас не в состоянии поверить, что можно было так отыгрывать желание. Я ему, наверное, все же немного нравлюсь. Или нравилась.

Псевдо-забота в очередной раз разбивает сердце. Выравниваюсь и киваю:

– Да, я поела. Ходила с аппаратом. Новое место. Немного денег твоих потратила, – кокетничаю, пытаясь играть себя же недельной давности.

Легкую и в чем-то легкомысленную. Доверчиваю. Влюбленную.

Готовую встать с рабочего места по кивку, зайти следом за ним в кабинет и отдаться хоть на столе, хоть у стены.

Движусь вдоль рабочего места судьи, ведя пальцем по темному дереву. Смотрю на пустую стену со следом рамы.

Тарнавский стабильно выигрывает войнушки, в которые ввязывается. Петрович не смог спасти свой бесценный реликт. Уродская картина давно выброшена на мусорник.

А я впервые чувствую себя настолько с ней близкой. Придет мое время – тоже выбросит.

Судья звенит фарфором. Оглядываюсь – он берет в руки мою чашку и прижимает к губам.

Глотает – мои глаза слетают вниз и следят за движением кадыка.

Слишком бурное воображение снова рисует. Ночь. Тишина. Вокруг нас – влажный воздух. Мы сами – тоже влажные. Я сижу на его бедрах, упираюсь ладонями в грудь и покачиваюсь на раскаленном члене. Прижимаюсь к шее губами.

Веду языком по горбинке. Ягодицы сжимают мужские пальцы. В висок врезается нетерпеливое: «Юлька, блять». Я ускоряюсь, он вдавливает в себя сильнее…

Между ног становится горячо.

Я сбиваю видение, часто моргая.

– Вкусный кофе, спасибо.

Механически улыбаюсь. Отмахиваюсь.

– Это не мне спасибо, а твоей кофемашине.

Смотрю на закрытую дверь, чтобы перевести дух.

Вместе с решением играть с теми, кто играет со мной, мне не стало легче.