Предать нельзя Любить (СИ)

Если знаешь слабое место противника - бей туда с размаху, да посильнее.

Но будь готова к ответному удару.

По хрен на всё.

Заехав на территорию новенького жилого комплекса, выбираюсь из машины, чтобы проводить свою спутницу. Мороз щиплет воспалённую кожу, в груди злость бурлит безудержная, но я упрямо открываю дверь и подаю руку девушке.

– Может, поднимешься всё-таки, Арсений? – спрашивает обеспокоенно. – Странный ты сегодня. Я что-то сделала не так?

Закатываю глаза раздражённо.

Что ты могла сделать не так?

Идеальная, блядь, спутница! Главное, никаких животных и бездомных в радиусе километра.

– Всё так, – говорю спокойно. Мажу губами воздух рядом с тёплой щекой и прощаюсь.

– Новый год в силе? – окликает меня с улыбкой. – Едем к Алиевым?

– Я позвоню, – отвечаю неопределённо и падаю на заднее сидение, провожая Лену взглядом.

В последнее время моё настроение обратно пропорционально грёбаному чувству вины перед всеми.

И это просто сказочно! Потому что непонятно откуда растёт. Где-то там внутри, в душе остались, видимо, корни.

Я свободный человек.

Я свободный, мать его, человек.

Мне кажется, наши отношения с Леной возникли ровно на этом моём внутреннем постулате. Хотел его доказать.

Выбить камнем на лбу эту истину.

Пока получилось нашкрябать что-то типа: «Конченый урод».

Камень затупился и пошёл на хуй.

Я столько, даже будучи подростком, не матерился. На прошлой неделе, на заседании чуть судью туда же не послал.

Всегда так было.

Пока еду по ночному городу, пытаюсь унять бешеное возбуждение внутри. Оно горькое, омерзительное, частично замешенное на ярости и непонимании.

Где я так нагрешил?

Жил по совести. Встречался около года с Катей, до неё чуть больше с Инной, ещё раньше… не помню с кем. Женщин как перчатки не менял. Искал ту, с которой будет комфортно и удобно…

Нормально будет.

Почти три месяца… с Плевако. Это реально лучший период в моей жизни.

Точно в цель.

Сейчас уже понимаю, я бы не воспринял сообщение о предательстве Ари настолько бешено, если бы дело не касалось моего отца. То, в каком тоне он со мной разговаривал и насколько броско в его глазах пламенело разочарование – распалило и меня. А дальше случилось как случилось.

Первую неделю… Было хреново.