Предать нельзя Любить (СИ)

- Я тоже так не считаю, - произносит он, словно успокаивает пятилетнего ребёнка. – Но может поменьше дефилировать по барам?!

Мое лицо заливается румянцем. Всё-таки узнал меня в субботу, зануда!

- Кстати, почему ты была в парике? – сужает подозрительно глаза. – Есть от кого прятаться?!

Незаметно сжимаю кулаки и не могу затормозить прорывающиеся эмоции.

- Да, Господи. У нас была тематическая вечеринка. Что криминального в парике?!

- Ничего, - пожимает Арсений плечами. – А почему тогда сбежала?!

Черт бы побрал этих рассудительных адвокатов с причинно-следственными связями!

- Думала, вдруг приставать начнёте, - раздражительно ухмыляюсь.

Широкие плечи содрогаются от хохота, будто я сказал что-то сверхсумасшедшее.

- Забавно, Арина, - выговаривает сквозь смех.

Фыркаю и сама еле сдерживаю легкую улыбку. Мне нравится то, как теплеют сери-синие глаза, когда он смеется. А еще как меняется его лицо.

- Арсений Рудольфович, - укладываю руки в умоляющем жесте. – Не увольняйте меня, пожалуйста. Я всему научусь, вот увидите.

- Арина, - тянет он неторопливо. – У меня нет времени тебя натаскивать. Мне нужен готовый специалист.

- Ну ведь его пока нет?! – восклицаю. – А я уже здесь. Я всё сделаю, чтобы вам понравилось.

Прикусываю язык от двусмысленности фразы.

- Это я уже тоже понял, - на секунду зажмуривает глаза и резко поднимается с места. – Ладно. Оставайся до первого предупреждения.

Тяжело выталкиваю воздух из легких и прикладываю руку к груди. Радуюсь ровно до того момента, пока не слышу:

- Поступлю с тобой, как наш преподаватель по Конституционному Праву.

- В смысле конспект? – с ужасом округляю глаза.

- Перепишешь Конституцию, - говорит так легко, будто это как в соседний магазин за козинаками сбегать. – Может что-то в голове и останется.

Он что надо мной издевается? Вскидываю подбородок, чтобы задать ему этот вопрос, но напарываюсь на категоричное выражение лица, которое заглушает мой порыв.

- Ладно, - подавленно отвечаю.

- Хорошая девочка, - говорит он хрипло, а я чувствую, как в груди сладкий сироп от его слов расплёскивается.

Воздух в комнате снова становится густым, как утром в лифте.

Арсений Рудольфович резко разворачивается к окну и размещает руки в карманах. Жадно исследую весь его образ.

- Иди на свое рабочее место, Арина, - произносит черство.

- Хорошо, - вскакиваю со стула. Юбка приклеилась к ногам намертво.

Медленно иду к двери, цокая каблуками.