Предать нельзя Любить (СИ)

Одновременно с этим в моей голове происходит спасительный микровзрыв.

Точно! Как я могла такое забыть!

- Прошу прощения, - любезно проговаривает Арсений Рудольфович и тянется к трубке.

Дорогая ткань рубашки обрисовывает внушительные бицепсы, заставляя меня снова облизнуть пересохшие губы."

"- Да, - ровно отвечает адвокат, а потом удручающе вздыхает. – Пригласи её в переговорную. Сейчас подойду.

Аккуратно уложив трубку на место, откидывается на спинку кожаного кресла. Задумчиво осматривает мой светлый образ.

- Ответ готов? – спрашивает устало.

- Конечно, - одариваю его ангельской улыбкой. – Плевако - известный адвокат.

- И чем же он известен? – насмешливо переводит взгляд с пуговицы на шелковой рубашке к двум нетронутым стаканам с кофе.

Легко веду плечами. Фривольно, но на грани благопристойности.

- Неужели это так важно?! – спрашиваю, чуть теряясь. – Арсений Рудольфович, мне крайне необходима эта работа.

Мужчина снова погружается в чтение моего резюме. Длинные ресницы подрагивают, а губы сжимаются, когда из папки он достает еще один документ.

- Перед собеседованием мы проводим дополнительную проверку соискателей. Вам должны были об этом сообщить и предложить подписать согласие на обработку данных, - произносит, не отрываясь от листка.

- Всё верно, я… его подписывала, - соглашаюсь. Изучаю изящные ухоженные пальцы на мужской руке.

- Вы воспитывались в детском доме? – растерянно сводит брови.

Закатываю глаза от раздражения.

- Давайте не будем делать на этом акцент.

Дракула поднимает на меня дьявольский взгляд.

- В данном кабинете акценты расставляю я, - произносит зловеще.

- Просто... не люблю, когда меня жалеют, - тихо проговариваю и склоняю голову.

Это правда.

Жалость не приемлю, потому что долгое время у людей я пробуждала лишь эту эмоцию. Понимать, что тебя пригласили на день рождения одноклассника, так как его мама тебя пожалела – оскорбительно. Получать подарки на Новый год из фонда школы, а не от родителей – болезненно.

На глаза невольно выступают слезы, а Арсений Рудольфович проявляет небывалую тактичность, сделав вид, что не заметил.

Снова и снова испытываю на себе взгляд, ощущая, как его градус возрастает с ледяного до слегка прохладного. Мурашки проезжаются вдоль позвоночника, а лицо заливается краской.

Он мучительно долго разбирает меня на атомы...

- Я сейчас крайне занят, Арина, - тяжело вздохнув, сообщает. – Моя юридическая интуиция указывает, чтобы я гнал вас взашей.