По крайней мере, из слов Демида сложилось именно такое представление.
— Держи в курсе. Если будет нужна помощь, обращайся, не стесняйся.
— Спасибо, — целую загорелую щеку отца.
— Детки такие сладкие, — улыбается папа, смотря на внучку. — Держу Еву на руках и вспоминаю, какой крохой была ты сама. Вы очень похожи.
С улыбкой смотрю на дочку, люблю ее безмерно. Ради счастья Евы я готова на многое, готова всю себя ей отдать. В сердце — сплошная нежность и любовь.
Вечер заканчивается на положительной ноте.
За мной и Евой заезжает Демид, обменявшись быстрыми приветствиями со всеми, он прощается почти сразу же, давая понять, что не станет задерживаться в гостях.
В дороге он спрашивает, как я съездила в гости и провела этот день. Я устала, но на душе стало намного спокойнее. Демид постоянно смотрит на меня через зеркало заднего вида, ловит мой взгляд своим.
***
— Давай я отнесу Еву, — предлагает Демид по приезду. — Потом спущусь, отгоню машину. Вся парковка забита. Черт, надо было покупать то самое место на паркинге… — бурчит на себя.
Каждый раз одно и то же говорит, но мне даже приятно слышать этот бубнеж, поддаваясь иллюзии, будто в нашей жизни не было никаких двусмысленных ситуаций.
***
Пока Демид ищет место парковки, я осторожно перекладываю Еву спать. Не решусь будить ее ради купания. Уже слишком поздно, игры с водой ее всегда бодрят. Не хочу потом полночи скакать и мучить и себя, и ее. Поэтому укладываю спать, забираюсь в душ.
Спустя время ко мне присоединяется Демид.
Не спрашивает разрешения, просто раздевается и сдвигает дверь душевой кабины в стороны.
Входит и обнимает меня жарко, голодно набрасывается с объятиями, целует страстно.
Сверху течет теплая вода, наши губы и лица мокрые. Напор мужа и его желание не оставляют никаких шансов на сопротивление.
Его руки и пальцы всюду — гладят и ласкают так, как мне нравится."
"Столько наслаждения, что пальчики на ногах поджимаются, а когда он туго и уверенно заполняет меня отрывистыми толчками, все, о чем я могу думать, это то, как не кричать от удовольствия.
Мои пальцы царапают его плечи. Спина прижата к матовому стеклу. Демид удерживает меня и продолжает целовать, двигаясь быстро.
Череда резких движений заканчивается моим взрывом — сладко, щемяще нежно разлетаюсь на кусочки от удовольствия, чувствуя, как Демид тоже проживает пик наслаждения.
От экстаза голова совсем перестает соображать. Перед глазами все кружится, мы продолжаем целоваться неспешно.
— Прости. Прости, что сразу не сказал.
