Предатель. Цена обмана

А потом хмурюсь.

Я ведь рассказала отцу всё, без утайки. После ночи, когда я оказалась на улице, мы больше не говорили с папой. Он никак не мог узнать, что я вернула сына.

Только…

— Ты с Булатом говорил, да? — спрашиваю, уже зная ответ.

— Говорил, — отец отвечает честно. — И я считаю, что ты в этой ситуации неправа.

— Я?! Боже, пап, ты себя слышишь?!

— Слышу. Хватит дурить, Алия, иначе останешься без поддержки. Поэтому прекращай свои капризы и возвращайся к мужу.

— Пап, а тебя ничего не смущает?

Задаю риторический вопрос, внутри всё подрагивает от злости.

Я откладываю телефон, включив динамик, нарезаю овощи для салата. Отец молчит, а у меня есть несколько секунд прийти в себя.

К черту Булата и все эти «как он мог так поступить»."

"Теперь этот вопрос направляется отцу. Потому что муж… В какой-то мере он чужой человек. Мы познакомились не вечность назад, вся завязь на чувствах и штампе в паспорте.

Но папа! Я его дочь, единственный ребёнок. Разве можно так?

И он собирался обмануть меня.

Заманить домой, а после просто передать в руки Булата.

— Смущает, — признаётся отец. — Что моя дочь устроила непонятно что. Я тебя не так воспитывал.

— А как? — завожусь. — Терпеть унижения? Смириться, что муж может в любой момент выгнать меня на улицу? Насколько помню, пап, ты учил меня уважать себя!

— Не передёргивай, Алия! Выгнали после того, как ты решила предать и разрушить свою семью. Радуйся, что Булат вообще готов принять тебя обратно после твоего загула.

— После чего… Боже, пап, ты же не мог поверить в этот бред?

Я прислоняюсь к кухонной тумбе, поражённо молчу.

Серьёзно? Одно интервью моего мужа — и отец верит в это?

Чушь.

В голове не укладывается.

— Бред? — хмыкает папа. — Совсем? И ты не уехала ночью с непонятным мужчиной? Не живёшь сейчас с ним? Насколько я понял, даже уже на всякие мероприятия с ним шляешься.

— Знаешь что… А даже если так? Я решила развестись, в чём проблема? Почему я должна возвращаться к мужу, с которым мне плохо?

— Алия…

— Нет! — перебиваю.

 — Это Булат мне изменял. А после в лицо заявил, что будет дальше ходить налево. И тот «непонятный мужик» единственный, кто мне помог. Ты бросил трубку. Булат отобрал сына. Ильяс единственный, что хоть кто-то сделал!

— Ильяс, значит? Любовь к востоку у тебя не заканчивается?

— Очевидно, она крепче, чем твоя любовь ко мне.

Я сбрасываю звонок, зло бросаю телефон на стол. Не вижу смысла дальше разговаривать.

Прячу лицо в ладони, меня трясёт.