Предатель. Цена ошибки

Я толкаю дверь в комнату, где у нас проходят пятиминутки. Разговоры стихают, взгляды всех присутствующих направляются на меня. Сглатываю вязкую слюну, одергиваю край гольфа, скрывая нервозность.

– Вы как призрака увидели, – неловко шучу, проскальзывая на место рядом с Левенко. – Простите за опоздание. С днём рождения, Заринов.

– Штрафную полагается, – наш анестезиолог добродушно улыбается. – А то совсем старика не уважаешь.

– Как только увижу здесь старика, сразу уважать начну.

– Ах, а ты знаешь, как комплименты делать.

Бери огурчики, они домашние, моя закрывала. А какие она…

Постепенно атмосфера возвращается к привычному. Звучат тосты в честь Заринова, которому сегодня исполняется пятьдесят. День рождения в разгаре, даже Костенко здесь, хотя не одобряет подобное в рабочее время.

Я сначала не хотела идти, чувствовала, что морально не готова к празднику. А после махнула рукой. Не должна я переживать из-за того, что случилось с Демидом.

Они с Юсуповым старшим попали в больницу из-за отравления угарным газом, уже выписались.

Ильяс грубо пошутил, что с такими ничего не случается. Не горят, особенно – не тонут.

Я видела Демида в новостях, тот приехал на похороны дяди. Мужчине не посчастливилось быть на заводе. Когда выбирались из горящего здания – кажется, упал и ударился головой. Ужасно.

– Левенко, ты поухаживай за Лизонькой, – подбивает один из хирургов. – А то совсем ничего не ест.

– Конечно, – мужчина кивает, передает мне салат. Наклоняется, говоря тихо: – А когда я стану «Ромочкой»? А то всё по фамилии… Обделенным себя чувствую.

– Не переживай, Левенко, когда-то станешь, – смеюсь на то, как он закатывает глаза. – Всё приходит с опытом. Ты же у нас всего ничего работаешь.

– С осени, ага. Могли бы хоть на имя перейти.

– Сам меня Юсуповой зовёшь.

– Мщу.

Улыбается заразительно. Вроде мужчина старше меня, а иногда ведёт себя как мальчишка. Но время во Франции научило меня, что от Ромы можно ожидать всего что угодно. Он не так прост, как хочет казаться.

Костенко, пользуясь возможностью, снова нагружает персонал.

Анестезиолог отбивает нас, как может. Сетует, что если Серафима будет и дальше так ловить на праздниках, то никто больше не будет приходить.

Вообще, Заринов и Костенко ведут себя как старая семейная пара. Ворчат, переругиваются, но их постоянно можно заметить вместе. А к нам – как к детям относятся.

Один родитель строгий, другой – любит побаловать. Серафима Ивановна жалуется, что нам нужно больше практики, желательно круглосуточной.