Предатель. Цена ошибки

– Ясно, все ещё считаешь, что поступил правильно?

– Я так не считаю, Лиза. Я понимаю, что облажался, причинил тебе много боли. Я всё время думаю, как можно было поступить по-другому. Переиграть, исправить, зная будущее. Я сожалею об этом.

– Тогда я тебя не понимаю. Сожалеешь, но прощения не просишь? Ты…

– Тебе станет от этого лучше? Если да, то я готов извиняться столько, сколько понадобится, – я мог бы на колени встать хоть сейчас. Если бы хоть как-то уменьшило ту боль, что я причинил моей девочке. – Но извинения… Они обычно используются для того, чтобы стало легче тому, кто налажал.

Когда ты извиняешься, ты автоматом ждешь прощения. Всегда. Ведь так принято, подталкивает человека выдавить «хорошо», вместо того чтобы честно сказать:

Черта с два я тебя прощу, ты поступил как мудак.

А я не хочу ни к чем подталкивать Лизу. Я готов днями, месяцами, годами вымаливать прощение, если она это позволит.

Я был глупцом, когда думал, что смогу просто держаться в стороне. Убеждал себя, что так будет лучше. Но правда в том, что меня магнитом тянет обратно.

Мешает трезво думать, когда всё, чего мне хочется – снова заслужить улыбку Лизы.

– Как бы ты поступил? – огорошивает новым вопросом. – Ты сказал, что прокручиваешь ситуацию раз за разом. Ты нашел другой выход?

– Да, несколько. Но лишь потому, что сейчас я знаю больше. Тогда я двигался вслепую.

– Хоть один из них включает в себя вариант рассказать мне? – я не собираюсь больше врать девушке, поэтому качаю головой. – Почему? Я… Я понимаю, если бы я отказалась участвовать во всём! И да, волновалась бы. Но я имела право знать, что происходит с моим мужем. Мы были в браке, Демид! Партнеры.

– Я знаю.

Ловлю подрагивающую ладонь девушки, сжимаю в своей. В меня словно заряд адреналина вливают, когда Лиза не выдергивает свою руку. Позволяет провести по мягкой коже.

Единственное, что мне хотелось – оградить мою девочку от опасности. Грязно, подло, непростительно. Но тот ужасный разрыв – единственное, что пришло в голову в тот момент.

Когда я получил документы про аборт, когда прозвучали слова отца, что пора всё заканчивать…

Я не думаю, что боялся хоть когда-то так сильно, как в тот момент. Знал, что за Лизой присматривают, но внутри ледяная лава растекалась. Девушка не отвечала, а я звонил Костенко, считал гудки.