В темных очках, влажные волосы стянуты в высокий хвост. Бледная и явно недовольная.
Мы как раз успеваем занять задний ряд в автобусе. Около часа нам ехать в аэропорт, поэтому каждый занимается своим делом. Алиса спит, Рома кому-то всё время пишет, а я занимаюсь записями лекций. Перевожу их, чтобы потом отдать Серафиме Ивановне. Это не то же самое, что лично слушать, но всё равно будет полезно.
Пытаюсь разобраться в своих каракулях, ведь я записывала сразу на двух языках. Больше на английском, конечно. Переписывала со слайдов, чтобы потом уже перевести и разобрать детально.
– Кофе, – стонет Алиса, когда мы проходим регистрацию на рейс. – Я умру без кофе.
– Будет. Тебе чай? – уточняет Левенко у меня, и получив кивок, уходит.
– Ты как? – подталкиваю девушку в сторону лавочек. – Может, стоит что-то поесть?
– Нет. Не хочу. Боги и Богини, – трет лицо, вздыхая. – Больше никогда не буду пить.
– Боги и Богини? – переспрашиваю, сдерживая смех. – Никогда не слышала такого выражения.
– У меня голова раскалывается так, будто там миллион мелких бомб, и они взрываются по таймеру.
Один Бог тут не справится, мне нужна помощь всех. Блин… Прости, что тебе пришлось собирать мои вещи! Спасибо за это! Я, правда, не подумала…
– Ничего страшного. Главное, что ты в порядке. У всех бывает. Тебе что-то нужно?
– Сон. Кофе. И сорбенты.
– Кофе принесет Рома, поспишь в самолете, а таблетки, – копошусь в сумке. – У меня есть с собой.
– Вы мои спасители.
Дальнейшее путешествие происходит без происшествий.
Мы добираемся до Бельгии, где у нас пересадка. Обедаем фаст-фудом. Алиса, понемногу, приходит в себя.
Уже смеётся и шутит, будто ничего не произошло. Мы проверяем, точно ли обменялись всеми контактами. Ведь девушка летит в другой город, где находится её больница. Её рейс первый, а мы с Левенко, и парочкой других врачей, остаемся в зале ожидания.
Я даже успеваю немного вздремнуть перед тем, как объявляют посадку на наш рейс. В последнее время мне всё время хочется спать. Но, учитывая почти прошедший токсикоз, я не жалуюсь.
Лучше обниматься с подушкой, чем с фаянсовым другом.
Я ожидала худшего. Думала, что сломаюсь в какой-то момент. Беременность, плохое самочувствие, предательство Демида… Но постепенно это покрывается пылью забвения. Отдает тупой фантомной болью, но я живу дальше.
Не зря Юсупов повторял мне, что я сильная, когда нервничала перед первой операцией или шла как на эшафот, ожидая вердикта: остаюсь я в клинике на полную ставку или нет.
