Только эти люди реально способны мне помочь.
- Пошел отсюда вон, - выкрикиваю и ощущаю резкую боль внизу живота. Страх, что я могу потерять настолько долгожданного ребенка, меня парализует.
- Не корчи из себя страдалицу, что с тобой? – сначала с насмешкой произносит Ваня, но видит я не шучу. – Тебе плохо, лицо белое.
- Уйди, я прошу тебя. Просто уйди, для чего ты здесь? Я уже все увидела, услышала и поняла. Развлекайся с Соней, Маней, Таней, при чем тут я. Вань, ну при чем? Ты мало меня унизил, обобрал? Я не стану ничего тебе платить и намерена забрать свое, твои попытки меня добить тщетны.
Ни копейки я больше не дам ни тебе, ни твоей подружке. Содержите себя сами!
- Ты сама виновата. Нужно было думать, перед тем как раздвигать перед Самойловым. Я и ему начищу харю, тебе ясно? – снова заводится."
"- Побойся Бога! Не позорься, нет никакого Егора, я тебе в тысячный раз повторяю, но если тебе мало выставлять себя безголовым клоуном передо мной – сходи еще и к боссу. Пусть он увидит, насколько же бывают слепые и глупые мужики – повесели его!
- И схожу! Возьму все переписки, фотографии и швырну в лицо.
Напомню обо всех командировках и плюну в рожу тем, что осведомлен, как он кружился с моей женой, прикрываясь больной тещей.
- Ну ты и идиот, - отвечаю и чувствую, что мне нужна скорая, резь настолько сильная, что слезы из глаз уже катятся не потому, что здесь супруг и он несет откровенную ересь, а потому что больно. – Впрочем, - задумываюсь на миг, - тебе и правда нужно к Самойлову, собирайся и шуруй.
Увидишь все документы, командировочные листы и брони, я не пропустила ни одной поездки, ни одной встречи, кроме последней, в которую засекла тебя и сводную, так что смело отправляйся и изучи информацию. Может быть, наступит хоть какое-то просветление в твоих мозгах, - заканчиваю и присаживаюсь в кресло. – Мне нужна скорая, - продолжаю полусухими губами, - вызови, я не могу подняться, очень сводит живот и поясницу.
- Актриска погорелого театра. Пусть Самойлов тебе и вызывает врачей, может быть, на место поставят твои мозги парой капельниц, - шипит Иван и направляется к выходу.
От его черствости и жестокости я задыхаюсь. Моя кожа горит, лицо покрывается испариной от боли. Кое-как поднявшись, хватаю трубку телефона и звоню в скорую. Понимаю, что все эти бесконечные и глупые разборки могут привести к тому, что я потеряю ребенка.
Машина приезжает через десять минут. После короткого осмотра и укола, врач холодно сообщает:
- Собирайтесь, едем в больницу.
