Вань, приятельство и хорошие отношения – дело нужное, но я тебя предупреждаю, для меня работа и долг превыше всего, выгораживать не стану. Пообщайся с Игорем, с Ксюшей, извинись, верни украшения, для тебя иного варианта нет, - дает совет Дима.
- Увидим, - сдержанно отвечаю. Честно говоря, извиняться в мои планы не входило и раздражение от того, что меня загнали в угол, нарастает.
- Мужик ты взрослый, решай сам. День-два у тебя есть, а дальше – ничего не обещаю.
Выхожу из кабинета следователя в отвратном настроении.
Пытаюсь сообразить, как забрать побрякушки из ломбарда, денег категорически нет и не предвидится. В голове мелькает мысль о том, что стоит покаяться перед Ксюшей и попробовать воскресить наши отношения. Вместе выбить пять миллионов у сводной, избавиться от присутствия Татьяны и Сони в нашей жизни, и попытаться начать все заново.
Терять жену не хочется, да и ребенка я своего уже люблю. Если он мой.
- Гад, - прилетает от Сони сумкой по спине, - какие драгоценности? Что ты несешь? Я в глаза не видела побрякушек Ксюши.
Захрена мне эта дешевая бижутерия. Такая же недалекая была ее мамашка, как и сама, и правильно, что моя мать ее до гробовой доски довела, надеюсь, и твоя жена там же окажется! – зло выплевывает.
- Заткнись ты, Господи! Думаешь, что несешь? – хватает дочку за руку Татьяна Петровна. – Совсем крыша поехала, рассказывать подобное?
- А что не так? – истерично продолжает Соня. – Ведь правда! Наивная дура была, наплели про измены, а она и поверила. Навроде тебя, придурок! Ясно тебе? Навешали Ване лапши с мамой, а он и рад, только бы снять свои штаны и ко мне в постель прыгнуть.
- Что ты сказала? – смотрю на нее в шоке.
- Кретин ты, Ваня! Натуральный кретин. Не изменяла тебе Ксюша, никогда и ни с кем! Не спала с боссом, а фотки сплошной фотошоп.
- Я тебя сейчас придушу, сука, - дергаюсь в ее сторону и хватаю за шею. Таня пытается меня оттянуть и начинает звать на помощь. – Придушу, - рычу, глядя на ее краснеющее лицо.
- Отпусти ее, что ты творишь? – вижу Диму.
– В своем уме? – оттягивает меня от Сони, та прокашливается и начинает плакать.
- Какие же вы твари… твари, - повторяю, как заведенный. – Вы разрушили мою семью, лишили меня жены, - не могу успокоиться.
- Свою жизнь разрушил ты сам, никто с тебя штаны не снимал, - чеканит Татьяна Петровна. Головой нужно было думать, а не причинным местом. Теперь расхлебывай сам, - продолжает подкидывать дров.
- Может быть, я и пойду ко дну, но вы, мрази, потоните вместе со мной.
