В молчании смотрит друг другу в глаза. Заявился, блин, посмотреть на мои картиночки и нервы потрепать?
Или ему правда интересно?
И почему мне сейчас так важно то, что он проявил любопытство к моей работе, к которой я его в последнее время сама не подпускала.
— Слушай, ты сейчас обидишься, — тихо начинает он, а я тянусь к подушечке с булавками.
Если обижусь, дорогой, то я в тебя булавку воткну. В предплечье. В глаз не буду, потому что глаза у Германа красивые, и я не хочу, чтобы он потом как пират ходил с повязкой на глазу.
Хотя… ему бы пошло.
— У тебя полный бардак в эскизах, Фиса, — Герман вздыхает. — Ты как их хранишь?
— Как хочу, так и храню, — пальцы замирают на булавками.
— А как ты находишь то, что тебе нужно?
Я не признаюсь ему, что часть эскизов я обычно теряю и потом мне приходится по памяти их восстанавливать. Конечно, это раздражает, но как есть.
Часть старых эскизов вообще пропали.
— Ты мне решил лекцию прочитать о том, как важен порядок? — фыркаю. — Я и так знаю, Гера, это лекцию наизусть.
Я Борису ее вечно читаю.
— И как? Слушает? — поднимает стопку эскизов.
— Когда накричу.
— Я на тебя не буду кричать.
У меня рука вздрагивает от шепота Германа, и по спин прокатывается волна жара. Растет напряжение, но это совсем не агрессия.
— Ты же мне не отец, чтобы на меня кричать…
— Но я бы тобой покомандовал, — обнажает зубы в хищной улыбке, — и… — делает паузу и через долгую секунду, — с удовольствием отшлепал бы.
Опять тишина, которая, кажется, аж искрит тонкими электрическими разрядами, что вырываются из нас.
Радует, что между мной и Германом сейчас широкий раскройный стол, который мешает моему бывшему мужу кинуться на меня с поцелуями.
Хотя…
Похоже, Герману нравится эта игра с пошлыми намеками и моими красными щеками.
— Отшлепал бы? — переспрашиваю я и кусаю Германа. — А Диану ты шлепал, м?
Это все из-за страха.
Я боюсь подпустить Германа к себе близко, потому что не хочу вновь получить от него удар.
— С Дианой мы разошлись, — зрачки сужаются.
Кажется, я сбила игривый настрой. — Нет Дианы.
— Как и Алиночки, да? — я добьюсь того, чтобы он сейчас психанул и ушел.
Но Герман не психует. Я не вижу в глазах привычного для него гнева, который вспыхивал раньше, когда я поднимала вопрос его измены.
Не отводит взгляда, а во мне нарастает желание сбежать. Опять.
Зря я начала это все.
— Мы с тобой уже выяснили, что у нас все пошло в какой-то момент по одному месту, Фиса, — Герман вздыхает.
