Да что же сегодня за день такой? Вот только говорили про то, какие бывают собачки, а потом Афинку резко переклинило на папе.
— Позови сегодня.
— Финочка, — стягиваю второй башмачок с ее левой ноги, — у папы сегодня сложный день… и… у него сегодня очень серьезный разговор с твоим старшим братом.
Молчит. Я поднимаю на нее взгляд в ожидании ревнивых криков, потому что она в последнее время обижается, когда Борька уходит к папе, а ее не берет. Еще несколько месяцев назад не было этих слез, а сейчас есть.
— Позвони папе, — хмурится.
— Давай мы с тобой переоденемся, покушаем…
Я иду на хитрость и хочу за переодевашками и поздним обедом отвлечь Афинку от папули. Потом мы во что-нибудь в увлекательное сыграем.
— Позвони.
Щечки краснеют, реснички вздрагивают, и я понимаю, что ждет меня громкая и отчаянная истерика.
Не имею я никакого морального права отказывать маленькой девочки, которая хочет услышать голос отца, в звонке.
Могу встать в позу, настоять на том, что папа занят, и прожить истерику, стиснув зубы.
— Я позвоню, — вздыхаю и вытаскиваю телефон, — но папа может быть занят, Фина.
Шумно выдыхает и хмурится сильнее.
Можно схитрить. Я могу сделать вид, что звоню папе, но на самом деле наберу свой рабочий номер, который не ответит. Мы послушаем долгие гудки, я скину звонок и печально улыбнусь:
— Видишь, милая, папа занят.
Афинка, может, даже заплачет и это будет еще один шаг в моих манипуляциях, которыми я могу отвернуть дочь от отца.
— Так, — неуклюже подбираюсь к Афинке ближе, чтобы она видела экран телефона.
— Позвоним папе.
Касаюсь в телефонной книге строку “Герман”, и на экране разворачивается его контакт с фотографией, которую я никак не могу сменить.
Это снимок сделала я. Тайком и неожиданно, и вышел Герман на фотографии отстраненным, загадочным и хищным. Смотрит в сторону, что-то высматривает внимательным прищуром темных глаз.
Короче, я хотела поставить вместо этой фотографии козла, но не смогла. Сначала не нашла подходящего снимка с козликом, который бы был бы похож на бывшего мужа, а потом сделала вид, что забыла.
— Папа, — шепчет Афинка.
— Держи, — аккуратно вкладываю телефон в ее ручки. — Сама позвонишь папе.
Поднимает удивленный взгляд, а я готова разрыдаться от умиления. Такая сладкая булочка, что так бы и съела.
— Сама? — округляет глаза.
— Нажимай сюда, — указываю острым ногтем на иконку с телефонной трубочкой.
Касается пальчиком экрана и замирает.
— А вот теперь нажимаем сюда, — тапаю по иконке громкой связи.
