А через несколько минут автомобиль останавливается возле медицинской лаборатории, и Радов, наконец, произносит:
- Ты не очень убедительна, Соня. И тест мы все равно сделаем. Но если окажется, что я ошибся, а это в принципе невозможно, то я оставлю тебя навсегда.
С этими словами Радов выходит из машины, обходит ее и открывает мне дверь.
Крепче прижимаю сына к груди и выхожу. Меня шатает, а ноги подкашиваются. Что мне делать теперь? Ведь Ваня - его сын, и тест это покажет. Надеяться на лабораторную ошибку? Очень глупо и почти нереально.
Прямо сейчас убежать? Тоже не выйдет, меня нагонят быстрее, чем я успею добежать до соседней улицы.
Остается только попробовать договориться с сотрудником, который будет брать биоматериал. Может, он сжалится надо мной, если я предложу приличную сумму денег? Наличных, правда, у меня сейчас нет, только деньги на карте, и их не так много. Но я готова отдать все до копейки, лишь бы Радов оставил нас в покое!
Заходим в лабораторию, и я сажусь в кресло, пока Радов договаривается о тесте.
Бегло оглядываю помещение, надеясь ускользнуть через какой-нибудь другой выход, но лишь огорчаюсь - дверь здесь только одна, а прямо за ней стоят охранники Радова.
- Тест будет готов через четыре дня, так что будешь это время с сыном жить в моем доме, чтобы никуда не сбежала, - грозно произносит Радов, подойдя ко мне.
Меня переполняет возмущение, но я даже не успеваю ничего возразить, как нас приглашают в кабинет для проведения теста.
- Иди, а мы после тебя зайдем.
Не будем толпиться, - обращаюсь я к Радову, ведь если мы будем в кабинете вместе, то я уж точно не смогу ни о чем договориться.
- Заходи, - твердо произносит он и кладет тяжелую ладонь мне на талию, направляя в кабинет.
Ну все. План провалился. Теперь остается надеяться только на ложный результат теста. Пусть так и случиться, пожалуйста!
Женщина-лаборант берет у Радова мазок из ротовой полости, убирает в специальную колбу, закрыв ее крышкой, а затем подходит к Ване.
- Ну-ка, открой ротик, - с игривой улыбкой произносит она, а затем демонстративно открывает свой рот, чтобы Ваня последовал ее примеру.
Но сынок непреклонен, и женщине приходится взять мазок силой, отчего Ваня пускается в плач.
- Ну-ну, тише, - пытаюсь успокоить его, покачивая на руках, но он весь изворачивается и продолжает плакать. - Это ведь было совсем не больно. Не расстраивайся так, пожалуйста.
Хочется и самой зарыдать вместе с сыном, но я держусь.
