— Я…
И снова договорить мне никто не дал — мои губы накрыли его: жесткие, требовательные и жутко голодные…
Моё тело моментально откликнулось импульсами по всему телу, вызывающими нервную дрожь…
Он терзал мои губы, словно пытаясь выпить из меня всю влагу, а я поддавалась его властности… Упивалась этим знакомым запахом незнакомца…
Боже, как же найти в себе силы остановиться?
— Хочу тебя… — шептал он, прерывая жаркие поцелуи лишь на пару секунд.
ГЛАВА 37
— Нет… — пыталась я остановить и его, и себя. — Архип…
Вместо ответа он стиснул меня в своих руках лишь теснее, а пуговицы на блузке просто разлетелись в стороны — Архип дёрнул блузку на мне.
Спустил ткань с моих плеч и стал осыпать влажными поцелуями всю мою кожу…
Я понимала, что нам нельзя продолжать, мы оба об этом потом пожалеем, но как остановиться, я просто не знала. Такой страсти, подобной этой, я ни с кем не испытывала. Кроме Ветрова."
"— Архип, остановись! — пыталась я удержать его руку, которая настырно снимала лямки моего бюстгальтера.
Я знала, что если он коснётся меня без него, то нас будет уже невозможно остановить… — Пожалуйста…
— Не могу, — шептал он и снова прижимался губами к моей шее, оставляя влажную дорожку, вызывая мурашки по спине. — Я так хотел испытать это снова.
— Мы пожалеем об этом… — почти плакала я, понимая, что сдаюсь и сейчас разрушаю собственную семью. И его семью — тоже. Но как заставить себя не любить и не хотеть того, кого очень хочешь?
— Нет, — твёрдо ответил Архип, глядя на меня полупьяными от бешеной страсти глазами.
— Я никогда не пожалею. Такого я больше ни с кем не ощущал, как с тобой. Я тебя люблю… До сих пор люблю, Снежинка.
— Не зови меня так! — стала злиться я, и оцепенение и очарование на миг спало. Это прозвище, которым он ласково когда-то называл меня, сейчас приносило боль. Этот кайф, который я невольно испытывала от его ласки, тоже приносил боль. Я не должна принимать эти ласки! Это чужой мужчина. А я — чужая женщина. Не должна, но ничего не могу с собой поделать.
Губы сами жадно ищут его поцелуев… — Пусти. Ну же…
Но мои мольбы потонули уже в стонах. Он сделал это — прикоснулся к моей обнажённой коже, к самым чувствительным точкам тела.
Блузку он совсем стянул с меня, следом полетела на пол и юбка, и его костюм…
Больше никто ничего не говорил, губы были слишком заняты друг другом…
Кожа горела от поцелуев, рук, его щетины. На мне не осталось места, которого не коснулся бы он…
Время словно бы повернулось вспять.
