— Слушай, оставь меня в покое! — надавила я на его грудь. — Нам ехать скоро в аэропорт.
— Аэропорт подождёт.
— Но мы же опоздаем на рейс! — продолжала я бороться с ним, но куда мне было справиться с этим медведем.
— И ничего страшного, я куплю билеты ещё раз на завтра, — заявил Ветров. — А может, и на послезавтра. Пока ты не скажешь мне правду. Зачем лгать, Крис? Я ведь и так уже догадался. Тем более, отец мне намекал, что ты могла родить от меня, а я не понял. Видимо, он знал, что ты родила, но так и не решился сказать открыто об этом.
Костик — мой сын? Говори, иначе никто отсюда не выйдет, пока я не узнаю правду.
Я поняла, что если сейчас буду продолжать упираться и лгать, сделаю лишь хуже. Он в самом деле пойдет в суд и потребует экспертизу ДНК.
Но что же мне делать?
— Архип… — положила я осторожно руки на его грудь, действуя по какому-то наитию, и заглянула ему в глаза.
Его взгляд тут же стал затягиваться поволокой. Неужели я так действую на него? Одно касание, и Ветров уже поплыл?"
"— Архип, я тебе всё скажу.
Хорошо? — продолжала я гладить его, как бы успокаивая. Его мышцы на самом деле слегка расслабились. Он любит мою ласку, она до сих пор, даже спустя годы, действует на него успокаивающе. — Я тебе расскажу правду. Только пообещай мне кое-что.
— Что? — ответил он сипло, упав с головой в мою ласку.
— Что не обидишь Костика. Меня казни, ругай, как угодно унижай, только его не трогай. Костик — всё, что есть у меня. Мой смысл жизни и самый дорогой мой мальчик. Не трогай. Не трогай его, умоляю.
Не надо никакого ДНК. Ты его травмируешь… Хочешь, я встану на колени перед тобой. Не трогай моего сына, Архип! Ты же не козёл, ты хороший парень, я знаю. Ты добрый и благородный. Ты не будешь трогать моего ребёнка. Пожалуйста!
И я действительно опустилась перед ним на колени, глядя снизу вверх. Я готова на что угодно, только бы он не обидел Костю.
— С ума сошла? Встань! — тут же поднял меня Архип и прижал к себе. — Не буду обижать Костика. Обещаю.
— Честно?
— Слово даю. Не трону твоего сына, — твёрдо ответил Ветров.
— Я и сам, признаться, думал о том, что такое разбирательство расшатает психику ребёнку.
— Спасибо, — робко посмотрела я снова в его синие глаза. — Я знала, что ты меня поймёшь.
— Но скажи мне, Крис, — просил он. — Для себя. Я хочу знать. Имею право просто знать, что у нас родился сын. Пожалуйста, скажи правду. Хватит лжи. Её и так с лихвой… Он — мой?
— …да, — прошептала я, глядя в пол. — Твой. Костя — твой сын, Ветров. Твой и…мой.
