Предатель. Ты недостоин нас

 – только не говори, что ты ничего не замечала. Я изменял тебе всегда, прямо у тебя под носом и сейчас для тебя ничего не изменится. Живи как раньше.

Я во все глаза смотрю в его лицо и удивляюсь, как же раньше я не замечала, что живу с таким подонком. Где были мои глаза?!

– Об этом не может быть и речи! Я развожусь с тобой! – выплевываю ему в лицо.

– Об этом не может быть и речи – передразнивает он меня – развод ты не получишь, это плохо скажется на моем бизнесе! Последний раз прошу! Бросай свои истерики и возвращайся домой! Пой свои мантры, выращивай цветочки, воспитывай дочь.

– А что скажет твоя матушка, когда приедет из Израиля и узнает что у тебя ребенок на стороне? – бью по больному, пытаюсь я пробить его броню, знаю, что мать он очень любит, и боится ее огорчить, а сейчас когда у нее проблемы с сердцем, особенно внимателен.

– Не смей! Говорить! Моей! Матери! – чеканит мне в лицо – Я сам разберусь!

– Это невозможно! Не собираюсь жить с гнидой вроде тебя! – вздергиваю подбородок, хотя внутри все трясется от страха и ярости.

– Тогда я заберу у тебя дочь – мерзко ухмыляется он.

При этой угрозе у меня падает планка! В глазах все темнеет, ярость придает мне сил и я со всей дури бью ему коленкой в пах. С удовлетворением вижу в его глазах боль и растерянность! Не ожидал?!

Слава отпускает меня и хватается за свое мужское достоинство.

– Ах ты с-с-с-с-с….– вырывается из-за стиснутых зубов

Я отталкиваю его, хватаю с плиты сковородку и встаю к двери в комнату, где спит моя дочь.

Слава с трудом разгибается и делает шаг ко мне.

– Не подходи! Убью! – кричу я в надежде что мама выйдет на шум,  но мама и не думает помогать мне.

Муж останавливается видимо размышляет надавать мне хорошенько или не опускаться  до драки с ослабленной, кормящей женщиной, матерью своего ребенка.

Не удивлюсь если решит вступить в бой, но из-за стресса совсем не боюсь, только поудобнее перехватываю ручку сковороды, намереваясь сделать из него отбивную.

Видимо какое то чувство собственного достоинства у него еще осталось и он отступает.

– Василиса! Ты дура! – зло кричит он, – я не позволю тебе тебе уйти и забрать мою дочь!

– Иди, иди, сама разберусь – я замахиваюсь сковородкой.