И не мог поверить своим глазам – она же чертит по памяти?! Две трёшки, две двушки и… Боже, она отдельно вырисовывает изюминку главного здания – пятикомнатные апартаменты с изящными эркерами и нестандартным расположением!?
- Достаточно или вам вместе с расчётами? Я могу, как и выписать подетально, но на это потребуется больше времени.
- Подождите, - выдохнул строитель, подтаскивая ноутбук к себе поближе.
Пощёлкал мышкой, открывая файл за файлом, пока не нашёл схему четвёртого этажа второго подъезда главного корпуса.
А потом и апартаменты. И принялся сравнивать с тем, что успела изобразить Василиса, мать его, Марковна.
И быстро нашёл пару расхождений, причём, именно в апартаментах.
Чертёж Уваровой, хоть и незаконченный, выглядел более реальным и завершённым.
- Как вы это сделали? – с трудом оторвавшись от ноута, выдохнул Латынин. – Почему он не сумел?!
Ответить она не успела.
- Потому что Василиса Марковна – автор этого проекта, - произнёс материализовавшийся в комнате Циленко.
– Она работала над ним больше, чем полгода, а Денис Видов вместе с Анжеликой Ройсман присвоили себе проект. Как думаете, почему генерал Аверин приставил к ней охрану?
Латынин сглотнул, не решаясь высказать предположение.
- Да, всё верно – потому что Видову и Ройсману живая Уварова больше не нужна. Она – прямое доказательство их нечистоплотности.
- Дурдом какой-то, - почти простонал Николай. – О чём они думали?!
- Она – сирота, - Циленко кивнул на Васю.
– У неё никого, кроме Дениса Викторовича не было. Поэтому они решили, что девочка будет молчать, а если решится заявить о себе, то слово никому не известной девушки против слова академика и ведущего архитектора АртМир. Кому поверят, мм?
- Я отдал за «Грани» …десят миллионов! – вздохнул Латынин. – Нет, проект стоит этих денег, но выходит, настоящий автор не получил ни копейки?! А я не получил актуальную документацию…
- Я отдам вам правильные чертежи и верные расчёты, - отмерла Василиса.
– Вы простите меня! Я не хотела вам вредить. Вам или любому другому, кто купил бы проект. Была несколько не в себе от предательства, и не нашла ничего лучше, чем испортить чертежи. Мне очень стыдно!
- Это не вам должно быть стыдно, а им, - мотнул головой Николай. – Тем, кто присвоил себе ваш труд. Ну ничего, я не никому не известная двадцатилетняя сиротка, я молчать не стану! Видов вернёт мне всё до копейки, да и Ройсману мало не будет.
