Но как же так все получилось? Куда все это делось? Рассеялось как дым? Ушло в небытие? Развалилось и раскрошилось, не выдержав тяжести ежедневной рутины?
— Если я завтра около восьми заеду к вам на часик, повидаться с Темой, тебе удобно будет? — уточняет он, продолжая внимательно меня рассматривать.
Удобно ли мне будет?
Когда его раньше волновало, удобно ли мне? Он просто хватал меня в охапку, зажимал где-нибудь в углу, набрасывался с поцелуями, врывался ко мне в ванную, хватал собственнически, стискивал в своих медвежьих объятиях.
А я отмахивалась, вырывалась, смеялась. Мне нравились эти его дикарские замашки, хоть я и бурно возмущалась. А он никогда на мои возмущения не обращал внимания, ведь он понимал, что это не всерьез.
Помню, как он поперся со мной в больницу, когда я рожала Тему. Просто поставил перед фактом — он будет со мной и все. Потому что, хочет поддержать, чтобы мне было не так страшно.
Я поначалу возражала, но в итоге согласилась.
Конечно, когда уже пришло время самих родов, я его выгнала, и он ждал в коридоре, но все те долгие и мучительные часы схваток, когда я ходила по палате из угла в угол и скакала на фитболе, мой муж был со мной.
Делал мне массаж поясницы, отвлекал разговорами, строил по струнке медсестер. И мне и правда было от этого легче.
Потому что он был рядом. Не тусил где-то там с друзьями, не валялся дома перед телеком, пока меня скрючивало от боли, а поддерживал, как мог.
И он никогда не задавался вопросом — удобно или нет. Он просто брал и делал то, что нужно.
А сейчас вот спрашивает, удобно ли. Дожили.
— Да, конечно. Приезжай, — небрежно пожимаю я плечами.
Я не ставлю никаких препонов в его общении с ребенком. Это глупо. Юра — хороший отец, а Тема его просто обожает, и очень скучает.
Поэтому мы договорились, что Юра, помимо выходных, будет приезжать и в какие-то дни на неделе, чтобы брать сына погулять или просто пообщаться.
Я не хочу, чтобы Тема страдал из-за моей злости на его отца. Он очень тянется к Юре. Несправедливо как-то ограничивать их общение в первую очередь из-за ребенка.
Ему нужен папа.
И мне нужен его папа. Горло вновь перехватывает.
Все, Мила, прекрати. Это прожитый этап. Нужно перевернуть эту страницу. Хватит цепляться за прошлое.
— Ты как вообще? — не отрывает он от меня внимательного взгляда.
Как я?..
Да мне хочется орать от боли!
Юра, блин! Мне так хреново, что кажется порой, что проще сдохнуть, чем выдержать все это! Я умираю внутри, блин! Неужели ты не видишь?
— Нормально.
