— Так, давай-ка мы с тобой немного поиграем, я тут тебе новый конструктор принес, а потом пойдем помоемся, почистим зубы, и я тебе почитаю перед сном, идет?
— А ты останешься? — с надеждой заглядывает Юре в глаза Артем.
— Нет, малыш. Но я заберу тебя на выходных, хорошо?
— Зачем тебе уходить, пап? Почему нельзя чтобы все было как раньше? — я уже вижу, как дрожит Темин подбородок.
Ох, как бы я тоже хотела, чтобы все было как раньше! Легко, счастливо, беззаботно!
Нет, понятно, что были и проблемы и постоянная рутина, но самое главное, что мы были вместе, а когда мы вместе, мы — сила, и всему могли противостоять!
Но только так уже не будет.
Никогда. Наша жизнь изменилась безвозвратно.
— Пап… не уходи… — детский голосок дрожит.
Вижу, как по лицу бывшего мужа пробегает тень. Как он стискивает челюсти.
Я знаю, что это за тень. Я достаточно изучила его за все эти годы.
Это чувство вины. Ему больно от того, что он причиняет боль своему сыну.
Мои глаза щиплет от слез, я разворачиваюсь и иду на кухню, чтобы не начать рыдать прямо там.
Хватаю бумажное полотенце и поспешно промокаю глаза. Горло перехватывает.
Нужно срочно успокоиться! Нельзя показывать свои слезы и слабость ни ребенку, ни Юре. Я сумею, я справлюсь. Наверное.
По удаляющимся голосам понимаю, что они пошли в гостиную. Наливаю себе стакан воды и залпом его осушаю.
Не понимаю, почему мне больно от его боли?
Мне что, своей не хватает?
Внезапно сильно сержусь на саму себя.
Какого хрена, Эмилия? Давай, пожалей его еще! Страдальца!
Ну-ка взяла себя в руки, тряпка!
Он сам во всем виноват! Сам! Сам все разрушил! Причинил боль своей жене, своему ребенку.
Потому что, хоть Тема и видится с ним часто, но он все равно страдает из-за того, что родители не вместе.
Что-то он нас с Темой особо не жалел, когда признавался в своей любви к другой! Так что, все закономерно. Любишь кататься — люби и саночки возить!"
"Внезапно понимаю, что наказание его уже настигло. Зная его любовь к Артему, легко предположить, что он и сам себя сейчас ненавидит.
Но почему-то это не вызывает у меня никакого чувства удовлетворения. Ему просто жаль сына, и все.
Он не сожалеет о своем поступке. Не просит прощения, не планирует никак меня возвращать. Он просто не совсем сволочь, и у него есть совесть и чувства к ребенку. Не более того.
Я стою у окна и смотрю на проспект внизу. Он шумный и оживленный, но в квартире хорошие окна, и почти ничего не слышно.
А в нашем доме окна выходили на маленький сад.
