Настоящее безумие, одержимость, дикая отчаянная страсть.
Все было каким-то чрезмерно острым, насыщенным, ярким. Нервы — словно оголенные провода под напряжением. То горячо, то холодно.
Когда мы ссорились, мне казалось, что я подыхаю от отчаяния. Меня тянуло к ней, и я не мог думать ни о чем другом. Когда мы мирились, я был на седьмом небе от счастья.
Эмоциональные качели, на которые я подсел как на наркотик.
Наверное, отношения с таким накалом не могли существовать долго. Мы бы просто сгорели в этом пламени или сошли с ума.
Но мы не дошли до этого этапа. Не успели.
Я барабаню пальцами по столу, уставившись на глянцевую поверхность.
Встреча с ней спустя столько лет все во мне встрепенула и вытащила из глубины души давно забытые чувства, тем самым разрушив мою жизнь.
Впрочем, мы оба изменились за это время. Чем дальше, тем больше я это замечаю.
Приезд Селены к моей семье меня взбесил. И то, как она себя там вела, тоже.
К моменту, когда я вышел из дома моих родителей, я уже был сильно на взводе.
— Юр, так что, поедем в спа-отель? — спрашивает она, когда мы садимся в мою тачку.
Ага, сейчас.
— Где твоя машина? — вместо ответа в свою очередь спрашиваю я.
— Не знаю.
Да блин!
— В смысле, не знаешь? — хмурюсь я.
— Ну темно, я сейчас дорогу не найду.
Ну конечно! Вот зараза!
— Ладно, тогда сама потом сюда за ней поедешь. Я тебя не повезу.
— Ну хорошо, сама заберу, без проблем.
Я завожу двигатель.
— Куда мы?
— Домой тебя отвезу.
— Ну Юр, а как же спа? — она кладет руку мне на бедро и ведет своими ноготками прямо по джинсовой ткани.
Приятно, черт!
— Нет, Селена. Если хочешь, тебя туда доброшу, сам не поеду.
— Да что мне там одной делать?
Такой прозрачный намек. Едва заметно морщусь.
Она вдруг хватает меня за шею и притягивает к себе, зарываясь рукой в волосы. И вновь я чувствую кожей ее ногти.
Вспоминаю, как она полосовала мне спину во время близости в юности. Тогда это казалось мне знаком ее страстности.
— Не нужно меня царапать.
Она на миг застывает. А потом стремительно тянется ко мне губами. Я успеваю рефлекторно отстраниться, и поцелуй приходится в шею.
Задумываюсь о своей реакции. В юности мне нравилась подобная пылкость. Почему я увернулся?
Это было что-то на автомате. Какое-то неосознанное действие.
На лице Селены мелькает досада.
— В чем дело, Юр? Я к тебе сегодня и так, и эдак, а ты как истукан. Даже не реагируешь. Тебе неприятны мои прикосновения?
Хороший вопрос.
