Не знаю, как бы я с ребенком на нее прожила, если бы Юра нас не поддерживал.
— Вот и стоило оно того, чтобы годами убиваться в офисе, когда ты могла бы заниматься тем, что нравится и по-настоящему приносит удовольствие? И при этом оставаться отдохнувшей и полной сил девочкой, с которой я познакомился, а не вымотанной уставшей теткой?
— Теткой? — задыхаюсь я от возмущения.
— Извини, я грубо выразился, — хмыкает он. — Но ты же уловила смысл того, что я сказал, а не уцепилась за одной слово, так ведь?
Да, смысл я уловила.
Я в его глазах утратила легкость, энергию и позитив юности, превратившись в унылую никому не интересную тетку.
— Невозможно всю жизнь прожить девочкой! Мы все не молодеем! Твоя Селена, между прочим, старше меня!
— Причем тут возраст, Мили? Можно быть теткой и в двадцать, а можно и в шестьдесят не утратить задора и огня. Я про внутреннее состояние.
Так значит, Селена у него девочка, да?
Мне становится жутко неприятно и обидно.
— Да я уставала! Какой задор? Конечно, твоя Селена — без детей, не работает, спит, небось, до обеда и полдня ногти красит!
— Оставь Селену, речь не о ней.
Ты уставала потому, что ходила на эту твою долбаную работу! — в его голосе отчетливо слышится раздражение. — А зачем? Скучно дома сидеть? Так не обязательно было сидеть! Куча занятий есть, которые можно найти по душе!
— Какие занятия? — бормочу я, пугаясь его внезапной перемены настроения.
— Да какие угодно! Курсы какие-нибудь. Бассейн, иностранный язык, вязание, кулинария, не знаю, что там еще… лепка! Йога! Да мало ли чем можно заниматься, чтобы было интересно и ненапряжно! Там тебе и общение и развлечение.
Ты же вместо этого предпочитала сидеть в своем офисе и впахивать там до упаду! Как будто не доверяла мне!
Так… что-то тут не так. Вот эта вот последняя фраза как-то выпадает из предыдущего контекста.
— Юр, не поняла про доверие, — хмурюсь я. — Ты это к чему?
Он откидывается на спинку стула и запускает пальцы в волосы. Смотрит в одну точку.
— Ладно, — наконец вздыхает он. — У меня складывалось ощущение, что ты не можешь расслабиться и жить спокойной жизнью, а вместо этого вынуждена вкалывать потому, что не доверяешь мне.
Думаешь, что я смогу бросить тебя и нашего сына без средств.
— Я… — я даже не знаю, что сказать."
"— Мне, как мужчине, это было очень обидно, Мил. Что моя жена, моя женщина, ради которой я работал и зарабатывал, чтобы у нее все было, и она ни в чем не нуждалась, настолько мне не доверяет, что продолжает горбатиться за копейки.
