— И твои дети, — я подхожу к нему и заглядываю в его темные и горящие как в лихорадке глаза,
— готовы разделить с тобой эту вин]. И я ее с тобой разделила.
Понимаешь?
Я отступаю, но он хватает меня за запястье. Сжимает его до боли, вглядываясь в мои глаза.
— Пусти. Мне больно.
Его пальцы — сухие и теплые, и через них я чувствую агрессивную растерянность Богдана.
— Все могло быть проще, — его хватка слабеет.
— Увы, — сглатываю и вытягиваю руку. — Да, сложно, но лучше уж так, чем сидеть за ужинами, улыбаться и играть роль идеального мужа и отца.
Глава 56. Я пойду!
Этот мерзавец со своей хитрой гадиной решили лишить меня дочери. Вот уж точно друг друга стоят.
Богдан откупался деньгами, а эта дрянь Люба готова сыграть для Доминики мамочку, лишь бы не потерять мужа. Какая же она жалкая! Никакой гордости!
А моя дочь?
Готова кинуть меня!
— Никаких встреч! — рявкаю я. — Ты совсем ополоумела! Кто они тебе?!
— Брат и сестра! — упрямо взвизгивает Доминика.
— Вот кто!
Швыряет в стену подушку и в ярости смотрит на меня:
— Я пойду!
— Вот как?! — охаю я. — А, может, ты еще попросишь, чтобы эта пузатая мразь тебя удочерила?!
— У меня есть брат и сестра! — Доминика кричит. — Я всегда хотела брата и сестру! Хотела папу!
Хотела нормальную семью! А ты для чего меня родила?! Для денег! Для квартиры! Машины!
— Не смей на меня орать!
— А я буду! — топает ногой. — Ты меня использовала! Я не просила тебя меня рожать! Ты сама решила! Сама и никого не спросила!
Я теряю власть над дочерью.
Она уже здоровая кобыла, которая становитсянеуправляемой и неадекватной истеричкой.
— Кого и использовали, то это меня! Меня! — подхожу к Доминике и грожу ей пальцем. — Твой папочка и использовал! И ему все равно на тебя! Он сам это сказал! Он тебя не любит!
Доминика замирает. В ее глазах вспыхивают слезы. Глупая девчонка. Что она знает о жизни?
Неужели верит, что Богдан и Люба примут ее в семью? Что их дети будут для нее заботливыми братом и сестрой?
Что за бред?!
— Отстань от меня! — выкрикивает Доминика, толкает меня и выбегает со слезами из комнаты.
—
Это ты виновата!
— Я виновата лишь в том, что любила его! — следую за ней.
Подумываю завернуть в спальню, достать из комода ремень и отхлестать мелкую заразу до синяков на ее тощей заднице. Может, тогда образумится?
— Любила?! — Доминика в коридоре разворачивается ко мне и смеется в истерике.
