Неужели я позволю хорошему отцу, заботливому мужу стать жестоким и холодным мерзавцем в окружении голодных дамочек и завистливых стервятников.
— Почему ты молчишь? — спрашивает Богдан.
— Представила, каким ты станешь говнюком без меня, — мягко сжимаю его мочку уха. — Голыми бы руками задушила.
Богдан поднимает голову с моих колен, немного отстраняется и заглядывает в лицо:
— Все настолько плохо?
— Очень.
— Тогда надо меня спасать, — кладет ладонь мне на колено и слабо улыбается, —ты же себе не простишь, если я стану говнюком.
Я касаюсь его щеки, скользнув взглядом по его лицу, которое, наконец, смягчилось после этих двух безумных суток.
На меня вновь смотрит мой Богдан.
Не самодовольный козел, который тихо угрожает и рычит, чтобы я его боялась, а мой муж с мягкой улыбкой и теплыми глазами.
А Богдан ведь почти убедил меня, что я его потеряла за правдой.
— Я люблю тебя, — повторяет он и сжимает мое колено. — Люба... — его зрачки расширяются.
— Ты помнишь, как прыгал по лужам? — тихо спрашиваю я.
— Да, — так же тихо отвечает он. — И я очень старался прыгать высоко и поднимать много брызг...
А ты стояла и смотрела. Любовалась? — слышу в его голосе игривость."
"— Недоумевала, почему ты прыгаешь в луже перед нашим домом, — честно отвечаю я, — а не перед своим.
— Как ты думаешь почему? — глаза Богдана вспыхивают хитринкой.
— Влюбился? — серьезно спрашиваю я, с трудом сдерживая улыбку.
— Я помню, как мама выводит меня из калитки, а в этот момент к воротам соседского дома тащат ревущую девочку в розовой курточке.
.. Один взгляд, —Богдан не моргает, — и я тебя запомнил, а ты, кстати, как увидела меня, замолчала.
Я тогда по пути домой из садика ела сладкую вату, но я ее уронила, и я разрыдалась от несправедливости этого жестокого мира.
И Богдана помню, но короткой вспышкой. Помню его насупленное лицо и нахмуренные брови, и слова мамы, что мальчики не любят плакс.
— Потом ты заорала еще громче и топнула ногой, глядя мне прямо в глаза, —Богдан вздыхает.
— Это чтобы доказать маме, что плаксы мальчикам нравятся, — хмурюсь я.
— Ну, я и влюбился, похоже... — пожимает плечами и опять улыбается, — кричала ты впечатляюще.
— Я старалась.
Богдан перехватывает мое запястье и целует сначала внутреннюю сторону ладони, а затем касается губами и тыльной стороны.
Бегут мурашки по плечам и спине, когда Богдан поднимает взгляд и вновь прижимается щекой к моей ладони.
— Мы были обречены быть вместе.
— Но теперь нам будет сложнее быть вместе, Богдан.
