— Что у вас с Гордеем? — Пастух резко меняет тему и тоже разворачивается ко мне.
Я аж открываю рот.
— Ага, — он щурится. — Что, лучше поговорим о красивых и страшных покойниках, Лилия? М?
— Пошли прочь, — цежу я сквозь зубы.
— Да вот разбежался, — он копирует мои интонации, — я, как жирная акула, почуяла кровь. И мне Славик все мозги выжрал, какой у его сына замечательный брак. Такая любовь-морковь, да вот только нихрена я этого сегодня не увидел, Лиля. Ты хотела мужа в могилу столкнуть…
— Да что вы ко мне пристали…
— А твой муженек, — Пастухов скалится в улыбке, и его пухлые щеки приподнимаются в жутких складках, — утащил бы тебя с собой, но этого не случилось, увы.
Только обычные похороны. Ничего нового и интересного. Только одни похороны на моем веку запомнились. Похороны моего брата.
— Мне неинтересно."
"— На похороны моего брата заявилась его любовница, — Пастух вздыхает. — При живой-то жене. О, — поглаживает себя по колену, — столько криков, визгов, слез… Кстати, его жена теперь моя жена.
— Чего?
— Я женился на жене моего брата, — Пастух пожимает плечами. — Вот такой я бессовестный, да, — вздыхает. — В общем, уловил я в этих похоронах что-то знакомое… флер семейной драмы, а я обожаю драмы, — вновь смотрит на меня. — И у меня на них нюх, как у охотничьей собаки.
— Так вы жирная акула или охотничья собака? — поскрипываю зубами.
— Гибрид, — серьезно отвечает Пастухов. — Когда надо акула, когда собака, иногда ленивый хомяк.
— Я ухожу, — встаю и шагаю прочь из беседки.
Иду по дорожке из мелкого гравия, в котором застревают каблуки, а затем останавливаюсь. У дома свекров паркуется такси, а из него выплывает фигуристая брюнетка в черном платье. Кажется, это Вера.
— Вот оно что, — у меня руки дрожат. — Он все-таки тебя вызвонил…
— Прелестно, — отзывается рядом Пастухов и прячет руки в карманы брюк. — У нас тут все-таки драма, — косит на меня взгляд, — пойдешь патлы выдергивать этой сучке? А лучше сразу бей по сиськам, Лилия. Без предупреждения.
Перевожу на него разъяренный и отчаянный взгляд.
— Разбавь этот унылый и тоскливый день смерти громким скандалом жизни, — Юра подмигивает мне и вальяжно плывет по дорожке среди кустов к дому. — Сисястые любовницы и обманутые жены — это про жизнь, — оглядывается, — пойду сыграю черную печаль.
Глава 9. Что ты тут делаешь?
— Гордей…
Смерть не бывает красивой.
Вот и отец мой умер некрасиво, пусть со стороны выглядело, что он просто упал. Нет. Не просто упал.
