— Да твою ж мать.
У меня нет сил удивляться наглости Верочки, которая продолжает препираться с секретаршей за дверью.
Гордей с тяжелым вздохом хочет встать, но я его опережаю и первая поднимаюсь на ноги:
— Я сама.
И торопливо шагаю к двери.
Мое внимание переключается на незваную гостью, чему я, надо сказать, рада. Лучше поучаствовать в скандале с чокнутой Верочкой, чем изнутри содрогаться над извращенным безумием свекра.
Щелкаю замком и распахиваю дверь:
— Ну, опять здравствуй, — мрачно смотрю на Веру в полупрозрачной блузке и узкой юбке до колен.
Прямо секси-шмекси. Мечта любого мужика о сексапильной офисной работнице.
— Я вызову охрану, — сердито говорит секретарша.
— Обалдеть, — Вера трясет папкой, — я отчет принесла. Исправленный и красивый.
— А, что, с первого раза не в силах нормальный отчет сделать? — интересуюсь я.
Вера окидывает меня скучающим взглядом, показательно цыкает и вздыхает:
— Я этот отчет переделывала не за собой, — закатывает глаза и нагло вышагивает мимо в кабинет, помахивая папкой.
— Мои отчеты всегда принимают без нареканий.
— Я вызываю охрану? — повторяет секретарша и сердито хмурится.
Вижу по глазам, что она Веру недолюбливает. Я думаю, что мало кто из женщин тут проникся к провокационной сучке симпатией и дружелюбием.
— Нет, — качаю головой, — все в порядке.
Закрываю дверь, проворачиваю ключ и разворачиваюсь к Вере. Приваливаюсь к двери спиной:
— Что тебе надо?
Я почти не думаю о видео и Вячеславе.
— Я тут по рабочим вопросам, — плывет к столу и кидает на него папку.
Смотрит на Гордея и улыбается. — Ну, ладно я солгала. Там не отчет, а заключение от врача, что я действительно беременная.
Вот сейчас, я, кажется, угадываю в ее голосе ехидную фальш. Разворачивается ко мне и скалится в улыбке:
— Не хочешь взглянуть?
Пусть улыбка высокомерная, а в глазах все равно пробегает беспокойство и страх, которое могут понять лишь женщины.
За прозрачной блузкой, обтягивающей юбкой и высокими шпильками мне удается ухватить тень женской неуверенности и растерянности.
Я этого в прошлый раз не поймала, ошарашенная новостью “измены” Гордея и смертью свекра, но сейчас, уставшая и выпотрошенная жестокой правдой о себе, о семье, о Вячеславе, я смотрю на Веру иначе."
"— Вер, прекращай, — невесело отзывается Гордей, но папку все же подхватывает со стола. — Тормози.
— Я еще не разогналась, — усмехается, глядя на меня. — Выглядишь ты, конечно, неважно.
