Хотя если сравнивать физическое наказание и предательство, я бы выбрала, чтобы Суворов выпорол меня за провинность, чем вот так подло, низко, тайком развлекаться с другой женщиной.
И ему с ней было лучше, раз он не поехал домой, а снял номер в отеле…
Глава 2
— Я с тобой останусь, — решительно заявляет Антон. — Прослежу, чтобы ты не натворила дел.
— Не волнуйся. Со мной все хорошо. Лучше вернись к боссу. Суворов разозлится, если не найдет тебя.
— Мирон Олегович точно будет занят до утра. — Услышав это, я нервно хихикаю.
— Ох, черт, — виновато чертыхается Антон, — прости, я забыл, кому это говорю. Ночка сегодня пиздец какая тяжелая.
— Нестрашно, — изображаю равнодушие. — Я и сама знаю о чрезмерной занятости Суворова. И судя по тому, что он не посчитал нужным позвонить мне после этого, бешеные скачки Виталины для него важнее… — Глубоко вдохнув, добавляю: — А за меня не переживай. В особняке меня ждет подруга.
— Ты пригласила Арину? — удивленно спрашивает.
— Да, так Суворов позаботился, чтобы мне было не скучно в его отсутствие.
Вот мы с ней сейчас и повеселимся…
— Странно, — хмыкает. — Мирон Олегович мне ничего не сказал.
— А кто мы такие, чтобы сам господин Суворов перед нами отчитывался?!
Подъехав к особняку, прощаюсь с Антоном. Он отпускает. Но в его глазах мерещится разочарование, будто ему не хочется так быстро уезжать. Только у меня не то настроение, совсем не до бесед.
— Ну наконец-то! — восклицает Арина, едва я перешагиваю порог. — Все нормально? А Мирон где? Ты смогла его найти?
— Мирон остался в отеле, — поджимаю губы и, придерживаясь за стену, скидываю туфли.
— Как? — Ошарашенно округляет глаза. — Почему?
— Он трахается с Виталиной.
Прохожу мимо подруги в кухню. Внутри меня все снова дрожит. Горло сохнет и сжимается в спазме от не высказанных эмоций. Открываю вентиль и припадаю губами к крану.
— Чего-о?! — с запозданием взрывается Арина, а затем топает за мной. — В смысле?
— В прямом, — выпрямляюсь. — Толкает свой член в ее вагину в возвратно-поступательных движениях.
Или она толкается… — морщусь. — В общем, я не приглядывалась.
— Да ты что?! Я не верю!
— Это правда. Он… мне…
Каждое следующее слово дается все сложнее. Образ подруги размывается из-за слез. Я все-таки не выдерживаю и рыдаю. Я не железная.
Меня так пробрало и унизило. Боль слишком велика, чтобы ее контролировать. Чтобы оставаться сильной и невозмутимой. У меня есть душа и сердце, которое билось чаще от одного только взгляда на Мирона, но:
— …Он мне изменил.
