"
"В эту же секунду меня с ног до головы захлестывает волной жара, настолько сильной, что осенний холод перестает ощущаться. Мне становится душно, нечем дышать.
Потому что на безымянном пальце Лактионовой кольцо один в один, как было у меня. Оно тоже из белого золота, «с уникальными выгравированными узорами» как говорил Мирон. Только бриллиант немного отличается формой…
— Вы помолвлены несколько лет? — в шоке переспрашиваю я.
— Именно! И разрывать помолвку не собирались. Мироша выпускал на тебе пар, но в какой-то момент заигрался.
Ему стало тебя жаль. Ну знаешь ведь выражение: мы ответственны за тех, кого приручили. Ты была для него вроде комнатного хорька.
Как же так?.. Не понимаю. Не принимаю этого. Ведь Мирон совсем недавно сделал предложение мне.
Мотаю головой:
— Не может быть… ты врешь?
— Нет, дорогуша. Это у тебя помутился рассудок, раз ты возомнила, что такой мужчина, как Суворов, воспринимает тебя всерьез. Алё, деточка, — щелкает пальцами у моего лица, — очнись! Где ты, а где он! У нас с ним тесная связь, общие дела, интересы, цели.
Мы из одного слоя общества. А что можешь ему предложить ты, кроме своей вагины?
Я краснею. Жестко. И, к огромному сожалению, мне нечего на это ответить. Виталина раздраженно сжимает свои пухлые губы и достает из кармана шубки бумажный лист.
— Вот смотри, чем закончилось наше примирение в отеле! — И показывает мне снимок с узи. — Я беременна! Жду ребеночка от Мирона.
Вся улица, город, планета в этот момент будто зашаталась.
В моих глазах двоится.
Она беременна…
Ребенок…
Ребенок Мирона…
— А он…знает? — еле слышно спрашиваю — язык будто онемел.
— Мироша узнает сразу после тебя. И очень обрадуется. Мы долго хотели карапузика, да все не получалось. И тут такая божья благодать! Ребеночек не виноват, что его папа не справился с кризисом и спутался с малолеткой. Надеюсь, теперь ты понимаешь, что строить планы на Суворова — глупо? У нас почти семья. Не лезь и не навязывайся.
— Я не лезу.
Он сам приезжал.
— Из жалости! — повышает тон. — Исчезни, Рита. Сгинь и не порти моему будущему ребенку жизнь. Тебе ли не знать, каково расти без родного отца. Не будь бессовестной разлучницей. На чужом несчастье свое счастье не построишь! Да и закон бумеранга никто не отменял. — Виталина снова роется в кармане и достает пачку красных купюр, протягивает ее мне. — Вот возьми. И уезжай из города, пожалуйста.
— Нет, — пячусь. — Мне не нужны твои деньги.
