— Я и предоставил оригинал.
Он шумно выдыхает и резко встает. Наблюдаю за его реакцией.
— Ты врешь, — не сомневаюсь в этом.
Баринов складывает руки за спину и принимается ходить по кабинету.
— Знаешь выражение: скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Мирон, мы долгие годы в одной компании, и мне не стыдно ни за одного ее участника. Мы все свои. Так или иначе повязаны общими делами и интересами. И я в курсе, ради кого ты сейчас требуешь информацию. Ради малолетки. Ты хочешь с ней быть и ввести ее в наш круг.
Это немыслимо, Мирон! Вместо Виталины — ее?!
— Это исключительно мое дело, которое тебя не касается, — прищуриваюсь. — Понятно все: Вита нажаловалась.
— Виталина — несчастная брошенная женщина. — Останавливается возле окна, устремив задумчивый взгляд на серый город. — И свои опасения высказать она вправе. И я тоже крайне огорчен твоим решением. Малолетку я никогда не приму и помогать тебе не стану. А запись ту я действительно удалил. Хочешь верь, хочешь нет.
— Значит, ты тоже в этом замешан! — теперь не выдерживаю я.
— О какой дружбе ты говоришь? Мне противно слышать такие слова от человека, которого я считал другом! Ты гнилье, Баринов.
Продолжая стоять у окна, он оглядывается.
— Ты сейчас в ярости. Понимаю. Но лучше бы ты остепенился и задумался, как ребенка своего растить будешь.
— Какого еще ребенка?! Что ты несешь?!
— А Виталина тебе так и не призналась? Наверное, испугалась. Еще бы.
Его слова выбивают почву под ногами.
Ребенок. Крики. Бессонные ночи. Сопли, слюни, подгузники в дерьме.
Няньки. Виталина в послеродовой депрессии и с мокрыми от молока сиськами. А потом сад, школа, репетиторы и это вечное «папа». Ребенок — это же на всю жизнь. Он полностью меняет реальность. Это как якорь на шею весом в тонну.
— Ты пиздишь, Баринов… — хриплю я. — Это часть вашего ебанутого плана? Я на него не поведусь.
— Нет, — бесцветно отвечает он. — Правда.
***
— Завтра точно выпадет первый снег! — делано ахает Вита. — Сам Мирон Олегович решил наведаться в свою же квартиру.
Я уж и не надеялась тебя тут увидеть.
— Отойди, — рычу я и перешагиваю порог.
Виталина покорно пятится, а затем закрывает за мной дверь.
— Какими судьбами? — скрещивает руки на груди, упруго проглядывающей из-под пикантного выреза шелковой сорочки.
Опускаю взгляд на живот Виты. Плоский. Нет видимых признаков беременности, хотя времени ведь прошло еще немного.
— Ты беременна? — спрашиваю прямо.
Виталина напрягается, поджимает губы.
