После нашего исчезновения с показа Лактионова точно не сомкнула глаз. Хоть и сомнения и закрадывались, но теперь я лишний раз убеждаюсь, что эта женщина одержима Суворовым. Быстро принимаю звонок.
— Алло, Мироша? — слышу ее взволнованный тон.
— Нет, не он, — сквозь улыбку отвечаю, не сводя взгляда с двери ванной.
На том конце повисает недолгая пауза, после которой Виталина шипит:
— Ты, сука… позови Мирона… — Она меня узнала сразу.
— Он занят. Принимает душ. Что ему передать?
— Ты врешь! — злится.
— Отрицание.
— Ах ты, шалава! Гребаная малолетка!
— Гнев, — спокойно говорю я.
Виталина шумно сопит в динамик.
— Послушай ты… немедленно верни телефон Мирону, или я…
— Торг, — перебиваю ее. — Как быстро ты перепрыгиваешь стадии. Мне они давались сложнее. Тебе остается только депрессия и неизбежное принятие того, что я и Мирон только что занимались сексом в номере отеля. А ты, — вспоминаю ее когда-то сказанные мне слова, — кыш-кыш отсюда.
И сбрасываю звонок, а затем вырубаю трубку и кладу ее на место.
Фу-х. Лень и слабость покидают мое тело мгновенно. В крови бурлит адреналин, меня трясет.
Встаю с постели, достаю из сумочки салфетки и быстро вытираюсь. Надеваю трусы и платье.
Суворов выходит из ванной, когда я уже застегиваю молнию.
— Рит, что-то случилось? — немного растеряно выясняет.
— Нет, — хмыкаю я. — Все так, как должно быть. Я ухожу.
— Почему? — недоумевает он. — Я думал, у нас все хорошо теперь.
Не сдерживаюсь от смешка.
— Хорошо у нас больше никогда не будет, Мирон.
Так что оставь эти мысли для режиссеров фантастических фильмов! А мы с тобой просто воспользовались друг другом и отлично провели время.
— Просто воспользовалась? — Он делает шаг ко мне. — И это говоришь ты? — Его сияющий взгляд в ту же секунду меркнет. Лицо искажается. Да, он растерян, обескуражен, явно не ожидал такого от меня. — Ты обещала совместный завтрак.
— Я соврала. Все люди врут. Такова жизнь.
— Твой отказ я не принимаю. Сегодня ты останешься со мной, хочешь того или нет.
Разражаюсь.
— Не смей спорить с женщиной, когда маячишь перед ней без трусов! Ты ставишь себя в неловкое положение, — вновь открываю сумку.
— Да мне похуй!
— Раз ты не смущаешься, тогда и мне все равно, — дергаю уголки губ кверху и достаю часть обналиченного аванса. — Помнится, ты посылал Власова, чтобы меня купить. Сколько ты тогда заплатил отчиму? Тридцать? Пятьдесят тысяч? Так вот, сегодня я тоже тебя сняла, но даю больше, — швыряю купюры на кровать.
