Почему я раньше ничего не замечал? Но ужаснее всего, что эта лживая сука могла стать моей женой, если бы я не повстречал Бельскую.
Открываю своим ключом дверь и влетаю в квартиру.
Шагаю прямиком в гардеробную.
Вытаскиваю первый же чемодан Виталины, расстегиваю его, затем рывками сдергиваю ее тряпье с вешалок и, скомкав, бросаю в чемодан.
— Что происходит, Мирон? — спрашивает Вита, зайдя в комнату.
— Убирайся вон из моей квартиры и из моей жизни.
— Как… Почему?! — ахает она и, подойдя, впивается пальцами в рукав моей куртки.
— Остановись! Ты сбрендил?!
Я останавливаюсь и, учащенно дыша, достаю из кармана распечатанный результат теста на отцовство.
— Объяснишь? — передаю его Виталине.
Она читает и мгновенно краснеет. Ее руки сильно дрожат.
— Что за бред? Я не сдавала никаких анализов!
— Сдавала. В лаборатории, в которую я тебя привез. В процедурном у тебя взяли кровь и сделали тест по моему приказу.
Глаза Виты округляются. Он мечется взглядом по гардеробной и пятится.
— Разве можно выяснить отцовство на столь раннем сроке? Это какая-то ошибка, Мирон, уверяю. Нужно дождаться рождения ребеночка и сделать нормальный тест, раз уж ты так этого хочешь…
— А ты позаботишься о том, чтобы тест был положительным.
— Конечно, нет. Но делать анализ только по крови нельзя. Вдруг нужные клетки для определения отцовства еще не сформировались или…
— Заткнись, — зло обрубаю поток новой манипуляции. — Я консультировался с разными независимыми экспертами, специально ждал нужных сроков, когда анализ дает точный результат, — шагаю к Лактионовой, чеканя слова, а она снова пятится.
— Так кто он? Кто настоящий отец, Вита?!
— Т-ты… — пробормотав это, она взвизгивает, потому что я поднимаю руку, и внезапно срывается на бег.
Я замираю, сжимаю пальцы, которыми хотел схватить лживую дрянь за шею, в кулак. Вита забегает в спальню и захлопывает дверь, но я одним ударом сношу ее с петель.
Виталина скачет по комнате, как крыса в ловушке.
Да, сейчас я без угрызения совести могу назвать эту женщину крысой — за все то, что она наворотила.
На секунду мелькает оправдывающая Виту мысль — она могла сама не знать, кто отец, и потому подумать на меня. Но эта мысль разбивается о твердые скалы фактов: во-первых, я не мог ее трахнуть в том состоянии; во-вторых, сейчас бы Лактионова трусливо не бегала от меня по квартире.
И ее эмоции, когда она прочитала результат анализа, выдали ее с головой.
