Предательство одного подарит любовь многих (СИ)

Им оказался Зак, который явно не разделял ее энтузиазм и встал в полный рост, показывая таким образом, что без объяснений ничего она не получит.

— Рояна, пока ты не объяснишь, для чего тебе наша кровь и та, что ты уже взяла у лапушки, ничего не получишь, — очень строго сказал он. Было понятно, что это не подлежит обсуждению.

— Ваша лапушка беременна! А кровь мне нужна для сравнения и понимания, кто отец, — на одном дыхании проговорила она.

— Беременнааа… — меня будто заклинило. Я, конечно, понимала, что такая вероятность есть, но все равно неожиданно.

— Что значит, кто отец?! Мы все являемся отцами для этого ребенка! — рыкнул жнец, и все уставились на мой живот. А я, как по команде, прикрыла его в защитном жесте.

— Мы будем дедушками! — радостно заголосил Накароми и в порыве эмоций своими объятиями чуть не раздавил старейшину, но мужик оказался на удивление живучим.

— Да, это понятно, что воспитывать будете все, как родные отцы! — улыбаясь, ответила Рояна. — Но кровь мне нужно взять обязательно, чтобы понять, кто отец.

— Я мясо с кровью хочу! — заканючила я, так как за всеми этими разговорами урчание живота стало уже очень неприятным.

— Это не показатель, к сожалению. Если исходить из особенностей рас твоих мужей, то это может быть любой из них. Каждый отличается кровожадностью, — отмахнулась от моих слов она.

— Лапушка, сейчас дедушки все принесут! — схватив старейшину, Накароми как ураганом сдуло.

— А почему при всех ваших технологиях вы не можете как-то еще определить, кто отец? — мне показалось это странным.

— А потому, что малыш решил поиграть в прятки и никому ничего не показывает. Он сейчас будто окружен очень плотным коконом, через который слышно только, как бьется сердце.

После ее слов я сильно подвисла. Что значит сердце бьется? Почему так рано? Ведь оно начинает биться только на шестой неделе беременности, если мне правильно помнится.

— А почему сердце уже бьется? — задала вопрос.

— А почему не должно? — не поняла моего вопроса Рояна.

— Ну, потому что там, где я родилась, сердце у плода начинает биться на шестой недели. Только тогда его можно услышать.