Предел риска

Ну, может быть, одну она отдаст отцу.

Так вот, войдя в палату, куда строго-настрого был запрещен вход всем, за исключением Степана, Емели и Бессоновых, девчонка пристроила сумки на небольшом диванчике.

— Привет, па! — тихо поздоровалась Ажурова.

— Здравствуй, — улыбнулся Степан, обнимая подошедшую к нему дочь. — Спасибо, что приехала так быстро.

— Глупости! — отмахнулась Емеля и протянула отцу небольшой сверток со свежей сдобой. — Как она?

Степан, приняв пакет, не спешил его раскрывать. Свободной рукой потер шею и затылок.

— Говорят, лучше, чем прогнозировали, — вздохнул Степан. — Но она все равно бледная, как стена. И говорит с трудом.

— Пап, Ягушка обязательно поправится! — с жаром заверила Емельяна отца. — Она сильная."

"— Нужно было ее сразу в дом забрать, — тихо проговорил Степан, опуская голову. — Тогда бы ничего не случилось.

— Пап, ты не виноват, — упрямо проговорила Емеля. — Даже не смей так думать! Иначе я пожалуюсь на тебя Ядвиге.

— Она может, — хмыкнул Ажуров, осторожно поднимаясь со своего места. — Ладно, дочь, я умчался. А ты занимайся.… Не знаю, персонал воспитай, что ли. В общем, сама решай. Главное — никого сюда не впускай.

— Так точно! — отсалютовала девчонка, занимая место отца. — Пап, ты осторожнее. Хорошо?

— Да что со мной будет! — фыркнул Степан, подмигнул дочери и, оставив прощальный поцелуй на виске спящей Ядвиги, широким шагом вышел из палаты.

***

Спускаясь по лестнице, ведущей из реанимационного отделения в приемный покой, Степан услышал, как в кармане вибрирует телефон. Собеседник вкратце изложил последние новости и назвал адрес, куда должен подъехать Ажуров.

На крыльце обычной районной больницы, которая, к счастью, была расположена буквально в соседнем микрорайоне, Ажурова поджидали его люди во главе с Беком. Коротко скомандовав «По машинам!», Степан двинулся в сторону своего джипа. Но застыл, увидев знакомую женскую фигуру.

Илона, благодаря адвокатам отца, вернувшая свою девичью фамилию «Манкина» буквально за минувшую ночь, с гордым видом выходила из такси, припаркованного у крыльца больницы.

Ажуров ничего не ощущал, кроме острой потребности подлететь к этой женщине и сомкнуть руки на ее горле. Он уже практически слышал, как под его пальцами крошатся ее кости, ломаются шейные позвонки с противным хрустом. Он почти видел, как черная, словно смола, кровь стекает на землю.