– Я не мог этого не сделать, - заметил Бенедикт, коснувшись ее подбородка.
Внезапно сердце его замерло, после чего забилось с удвоенной силой. Все стало ясно и понятно. Он любит ее. Бенедикт не знал, как это случилось, знал лишь, что это произошло.
И дело было не в том, что она в данный момент находилась у него под рукой. Так бывало со многими женщинами, но Софи была не похожа ни на одну из них. При виде ее у него теплело на душе, хотелось плакать и смеяться одновременно.
Странно, необъяснимо, но оказывается, он нашел женщину, которая одним своим присутствием делала его счастливым.
Ему даже не нужно было ее видеть, слышать ее голос, вдыхать исходящий от нее аромат. Достаточно было знать, что она здесь. Если это не любовь, то Бенедикт не знал, что это такое."
"Он долго смотрел на нее и не мог насмотреться. Взгляд Софи затуманился. Блестящие ярко-изумрудные глаза словно подернулись дымкой. Мягкие губы приоткрылись, и Бенедикт понял, что должен ее поцеловать. Если он сейчас этого не сделает, он просто не сможет жить дальше.
Она нужна ему, как глоток воды умирающему от жажды путнику, как воздух, когда нечем дышать. Он хочет ее. Хочет так страстно, как никого никогда не хотел в своей жизни. И последней здравой мыслью Бенедикта, прежде чем губы его прильнули к губам Софи и голова пошла кругом, была мысль: он должен сделать ее своей прямо сейчас.
Глава 17
""Автор этих строк получила информацию из самых достоверных источников, что два дня назад во время чаепития у Гантеров леди Пенвуд нанесли удар по голове бисквитом.
Автор этих строк не может с уверенностью сказать, кто его швырнул, однако все подозрения падают на мисс Фелисити Фезерингтон и мисс Гиацинту Бриджертон, которые частенько приходят в гости в этот дом"".
""Светские новости от леди Уислдаун"", 21 мая 1817 годаСофи уже не в первый раз целовалась с Бенедиктом, но так, как сейчас, он ее еще никогда не целовал. У нее было такое ощущение, словно она в раю.
Губы его касались ее губ с невыразимой нежностью, вызывая в то же время страстное желание и быть любимой, и любить самой.
– Бенедикт… - прошептала Софи и сама себя не услышала: так сильно билось сердце.
Как же она его хотела, и как глупо было думать, что она сможет противостоять этой страсти. Глупо и самонадеянно.
– Софи, Софи… - вновь и вновь шептал он, касаясь губами ее щеки, шеи, уха.
Софи почувствовала, как руки его потянулись к пуговицам платья, принялись расстегивать их.
