Предначертанная любовь

Она могла подозревать Катрин в злоупотреблении наркотиками, алкоголизме, супружеской неверности, нарушении этических норм, даже учитывая, что ни одна из этих вещей не соответствовала ее представлению о Катрин. Но она никогда бы не подумала, что Катрин может быть больна. Она не могла справиться с этой мыслью сейчас, но она должна была.

Глаза Марго распахнулись, и она выпрямилась. Нэнси Хикок, старшая медсестра, смотрела на нее с интересом и заботой. Марго выдавила из себя улыбку.

– Нэнси, пожалуйста, ты не могла бы принести мне карточку? И проследить, чтобы она не осталась валяться где-нибудь, где ее может увидеть кто угодно.

– Конечно. Рентгенолог просил передать, что она только что закончила снимки лицевых костей пациента. Она будет готова принять вас через пятнадцать минут, если вы можете подождать.

Марго вышла в приемный покой и нашла старшего администратора, мужчину, которого она знала уже много лет, и чьему умению хранить секреты она безоговорочно доверяла, и передала ему карточку страхования Катрин.

– Джим, надо зарегистрировать доктора Макгауер. Я бы хотела, чтобы ты это сделал сам и потом передал бумаги прямо в руки Нэнси.

– Конечно, док. – Он смотрел на нее, как будто собирался спросить о чем-то еще, но выражение лица Марго его остановило. – Это займет пару секунд.

Пять минут спустя Марго вернулась в смотровую комнату с карточкой на металлическом планшете и со всеми оформленными бумагами. Она открыла историю болезни, сняла колпачок с ручки и взглянула на Катрин.

– Тебе двадцать восемь лет, правильно?

Марго сконцентрировалась на записях. – Аллергии на лекарства?

– Какие медикаменты принимаешь сейчас?

– Аспирин, кордарон, бетапейс.

Марго без заминки записала названия кардиологических препаратов. – Другие заболевания?

– Давай запишем необходимые данные, Катрин, – спокойно сказала Марго, – я хочу сделать снимки твоего плеча и груди.

Голос Марго полностью соответствовал ее должности. Профессиональный, непредвзятый, спокойный и уверенный.

Когда она взглянула на Катрин, ее глаза были совершенно пусты, и это было хуже, чем беспокойство, обвинение или гнев. Эмоции были бы, по крайней мере, персональными, а не безликими, а Катрин очень хотела, чтобы то, что происходит между ними было как можно более личным и интимным. Вздохнув, она выложила Марго факты. Факты, правда, не имели ничего общего с правдой о том, что ей пришлось пережить. С тем, о чем она не хотела даже думать.