Я немного печалился, потому что нашел здесь новых друзей, верных и отважных, и расставался с ними неохотно, а вот радовался я… Я радовался, что то издевательство, нет, я бы даже сказал глумление, которое отец с Зертом называли словом «учеба», наконец-то закончилось!
Вспомнив об этом, я непроизвольно вздрогнул и положил руку на рукоять меча. Отец, ехавший рядом со мной, заметил мой жест и многозначительно усмехнулся. Но промолчал.
Зато Гром, на котором я ехал, почувствовал, что я вздрогнул, и возмущенно тряхнул головой.
Я наклонился и легонько почесал его голову между ушами. Не знаю почему, но он просто млел от этого. Вот и сейчас, он благодарно всхрапнул и его шаг стал таким плавным, что через некоторое время я поймал себя на том, что просто засыпаю, прямо сидя в седле!
Да! Если бы мне пару недель назад кто-нибудь сказал бы, что я могу заснуть в седле, я бы покрутил пальцем у виска и прекратил с ним общаться! Действительно, пусть с ним общаются маги-лекари, а вот когда его вылечат…
Так, я опять начал засыпать! Пускать Грома рысью, ломая строй, я не буду, а то у бати настроение не очень, и мне потом будет больно вспоминать о моей торопливости — ременную передачу знаний о правильном поведении отец, не то, чтобы практикует, но сегодня, как мне кажется, применит при первом же удобном случае! Почему? Так, я же говорю — настроение у него такое!
Злится он, что из города уехали позже, чем он рассчитывал, и в этом он отчасти винит меня.
Нет, он признает, что я — молодец, что он на моем месте поступил бы точно так же…
Вот только он сейчас не на моем месте, а потому, если бы я не полез в это злосчастное подземелье, то и мы, глядишь, смогли бы уехать раньше! На мое замечание, что он сам себе противоречит, он только махнул рукой и тихо, так, чтобы я не слышал, выругался.
А я все слышал! И, кстати, пока не забыл, я эти выражения записал на клочке бумажки и положил его в свою поясную сумку! На досуге выучу!
Я похлопал рукой по сумке, на всякий случай, убеждаясь, что она все еще со мной.
