Если ты один из болтов достал из тула и выстрелил им, то в туле все равно появится третий болт! Я как-то сделал еще несколько болтов, чтобы запас был больше, но те болты не восполнялись, а расходовались, как в обычном туле. И только эти три всегда в нем.
Гмалин повернул тул ко мне, и я увидел, что в туле действительно три болта.
— Как это происходит ни тот, кто мне подарил его, не знает, ни я. Я столько раз собирался разобраться с этим арбалетом и тулом, но все время что-то мешало! Да, кстати, не знаю, правда это или нет, но отобрать силой или украсть этот арбалет нельзя.
Можно только подарить его.
— А продать? — я задал, может, и неуместный вопрос, но для меня интересный. Нет, не то, чтобы я собирался его продавать, просто мне была интересна степень, так сказать, защиты. То есть, любое ли добровольное действие возможно с этим оружием, или есть ограничения?
— Я не знаю! — пожал плечами Гмалин, а потом вскинулся.
— Ты что, хочешь…
— Мастер, я не собираюсь его продавать! — я замахал руками в жесте отрицания, и быстро объяснил подоплеку своего вопроса.
— Я не знаю, — повторил Гмалин, выслушав меня. — Ладно, теперь в этом во всем разбираться тебе, да и твоему отцу! А пока, пойдем, я покажу тебе что и как работает.
Я подошел поближе.
— Значит так, — мастер взял арбалет в руку. — Смотри, я беру за рукоять и сжимаю руку…
Дуги арбалета, со щелчком, сложились вдоль корпуса.
— Вот! — ничуть не обескураженный, Гмалин продолжил. — Я сжимаю руку еще раз.
Дуги со щелчком опять развернулись в боевое положение, и тетива уже была натянута!
— Кладем болт, — мастер достал из тула болт и положил его в канавку. — Прицеливаемся, — он сделал вид, что куда-то целится, — и стреляем, нажимая вот на этот шпенек.
Он нажал на него, раздался щелчок, и болта в арбалете не стало!
Гмалин небрежным жестом развернул тул и показал мне.
В туле было три болта.
— Вот так! — гордо заявил он, обращаясь к нам с отцом, и положил арбалет и тул к мечам и кольчуге. Диана, понимая, что представление подарков закончено, встала со стула, на котором сидела и подошла к мастеру.
— Ну, — гладя ее по голове, произнес Гмалин, — подарки все подарены… Не буду вас задерживать, у вас, наверное, еще много дел… — он смотрел куда угодно, но только не на нас с отцом.
