Предназначенная для крылатого лорда-2

Именно то чувство беспомощности и безвозвратности потери заставило их в итоге сдаться и пойти на договоренности с людьми.

Дарнел содрогался при мысли, что это может повториться. На собственной шкуре пришлось испытать, что значит – потерять своего ребенка, свою плоть и кровь. Он стиснул зубы и отогнал болезненные воспоминания.

Постепенно привычные обязанности отогнали мучительные мысли. Он почти успокоился. Ровно до того момента, как явилась экономка и начала возмущенно рассказывать о том, что сделала его жена.

Когда смысл дошел до Дарнела, ему кровь бросилась в голову.

Комната Элизабет имела для него особое значение. Память о той, что стала символом всего чистого и светлого в жизни. Ему иногда казалось, что частица ее души навсегда осталась там. Может, потому и искал там утешения в самые сложные минуты жизни. И вот его святилище, его тайное убежище осквернили. И кто?! Та, что сама с презрением и негодованием отвергает любую попытку сближения. В сердце которой никогда не найдется и крупицы искреннего чувства к нему.

Дарнел почти ничего не видел вокруг, когда шел туда. Даже не слышал сбивчивых слов Берты, продолжающей что-то рассказывать. Разум мутился от накатывающего гнева. Нечеловеческим усилием воли, перед тем как войти, Лодар заставил себя хоть немного успокоиться. Не стоит забывать, что Кэтрин в замке недавно. Могла и не знать о его трепетном отношении к комнате бывшей жены.

Хотя это не служило в глазах Дарнела достаточным оправданием. Кэтрин не дура.

Наверняка сопоставила два и два, когда в связке ключей, что ей передали как хозяйке замка, не нашла тех, которые открывали эту дверь. Ей пришлось задействовать Робера, а тот не мог не сказать, чья эта комната. И она все равно вошла туда! Может, даже намеренно. Чтобы сделать назло и показать, насколько мало уважает чувства мужа. Мстит за то, что вторгся в ее комнату вчера и даже имел наглость обнимать во сне. Без драгоценного соизволения осмелился совершить такое, с ее точки зрения, кощунство. Наверняка!

Дарнел прерывисто выдохнул, унимая новую вспышку ярости, и все же вошел. Его ждало новое неприятное открытие. Кэтрин осмотром комнаты не ограничилась. В это самое мгновение она касалась клавиш инструмента, который принадлежал Элизабет. Каждый звук, разносящийся по комнате, бил молотом по голове и вызывал почти физическую боль. Так, словно гвозди вколачивали в самую душу. Издевательски так, походя, били по самому больному.