Предназначенный

Калона начал двигаться к нему, чувствуя облегчение от того, что мальчик был целым и невредимым, когда рот его сына открылся и он закричал — ужасный для слуха звук. Затем он увидел, как тело Рефаима задрожало, съежилось, трансформировалось, и ворон вырвался из кожи мальчика.

Руководствуясь одними инстинктами, Калона взметнулся в небо за вороном. Бессмертный держался в отдалении, высоко над городом подальше от подглядывающих взглядов, хотя по правде говоря ворон провел мало времени в городе.

Вместо этого он полетел на запад, а затем на юг, следуя путем, который пролетел Калона. Через некоторое время ворон приземлился на горный хребет, выглядывающий из старого дуба, чьи ветви так хорошо прятали охотничьи домики. Там Рефаим-Ворон и остался, иногда ловя добычу, иногда взмываясь ввысь в небо, но всегда, всегда возвращаясь к горе.

Когда начал приближаться закат, птица улетела. В этот раз он не кружил над горой, а сразу же направился на восток и полетел к Талсе.

Калона последовал за ним, и когда солнце начало садиться за горизонт, ворон приземлился рядом со входом в вокзал. Птица издала крик, который перешел в агонию, и затем появился Рефаим, голый, тяжело дышащий и на коленях.

Калона отступил в тень и наблюдал за тем, как его сын оделся и затем грохот металлической решетки заставил их вдвоем оглянуться.

— Ты вернулся! Да! — Красная побежала навстречу рукам его сына. Он поймал ее и прижал ближе к себе, смеясь и целуя ее.

Рука в руке они вдвоем исчезли внутри здания.

Калона, внезапно ощутивший слабость в коленях и невообразимую тяжесть, сел на ржавые железнодорожные рельсы и громко сказал, обращаясь к ночи и Богине, которую олицетворяла ночь.

— Ты простила его, и ты все еще заставляешь его страдать, как чудовище. Почему? Потому что он расплачивается за мои преступления? К черту тебя, Никс. К черту.

25

Зои"

"Итак, я волновалась что же будет на первом уроке и что Танатос может сказать о потере родителей, особенно моей мамы, однако день начался по настоящему хорошо.

В первый раз за долгое время Старк проснулся раньше меня, и поэтому я проснулась от его поцелуев, сопровождаемых словами, в которых он называл меня Спящей Красавицей. Он проглотил большую часть самой гигантской миски с хлопьями, которую я когда-либо видела, а потом на парковке дурачился с Дарием, притворяясь, будто они боксируют, пока ребята садились в автобус.