Предназначенный

Как могло пройти безболезненно изменение формы из человека в ворона? Но Стиви Рей была его миром — простым, но полным счастья — брать ее на руки, целовать ее, держать ее еще ближе…

В своё свободное время он не размышлял о звере.

По крайней мере, в следующий раз он будет готов.

Боль пронзила его. Он слышал, как крик Стиви Рей вторил эхом его собственному. Его последней человеческой мыслью было беспокойство за нее. Его последнее человеческое воспоминание — ее плач и покачивание головой взад и вперед. Она потянулась к нему, как только животное полностью поменялось местами с человеком.

Он помнил полет.

На закате он нашел себя замерзшим и полностью голым под тем же деревом возле склада. Как только он надел свою одежду, которая была аккуратно сложена для него на маленькой табуретке, Стиви Рей выскочила из подвала.

Без колебаний она бросилась в его объятия.

— Ты в порядке? В самом деле? Ты в порядке? — повторяла она, осматривая его и ощупывая руки, будто ища сломанные кости.

— Со мной все хорошо. — заверил ее он. Это произошло когда он понял, что она плачет. Он обхватил ее лицо своими руками и спросил, — Что такое? Почему ты плачешь?

— Это причиняет тебе боль. Ты кричал так, будто это убивает тебя.

— Нет, — солгал он. — Все было не так уж и плохо. Просто неожиданно.

— Правда?

Он улыбнулся — как же он любил улыбаться — и обнял ее своими руками, целуя ее светлые кудри, и обнадежил ее.

— Правда.

— Рефаим?

Рефаим был вырван из прошлого в настоящее из-за звука его имени, которое произнес профессор.

— Да? — отозвался он с вопросом в голосе.

Она не улыбнулась ему, но также не дразнила или не делала замечаний ему. Она просто сказала:

— Я спросила, что по-твоему мнению значит цитата на странице семь. Та, где Монтэг говорит, что лицо Клариссы светится будто ""хрупкий, матово-белый кристалл"" и ""необычно ровное, исключительное, мягкое успокаивающее мерцание свечи"".

Рефаим был совершенно изумлен. Профессор задала ему вопрос. Как будто он был просто еще одним принятым-мечтательным-нормальным недолеткой. Нервничая, и чувствуя себя совершенно беззащитным, он открыл рот и выпалил первое, что пришло ему на ум.

— Я думаю, что он пытался сказать, что эта девушка уникальна. Он признает, насколько она особенна, и ценит ее.