Предсказанный муж

Осматривали меня долго: и когда я шла к стулу, и когда садилась, и даже когда мальчик-слуга налил в мою тарелку густой суп-пюре, осмотр продолжался. Потом супруг пробормотал что-то о незаконченном деле, резко поднялся и широкими шагами вышел из обеденного зала. Эльф, извинившись, последовал за ним.

Приятельница хмыкнула, красноречиво посмотрела на меня и занялась поеданием паровых котлет — Эльзе на днях взбрело в голову, что на ее теле образовались жировые прослойки, а значит, необходимо было сесть на самую жёсткую диету.

Я этих самых прослоек не видела в упор, но переубедить жену эльфа оказалось невозможно.

Ели молча, прерываясь только на смену блюд. Я не смогла отказать себе в наслаждении подразнить несчастную диетчицу и порадовала собственный желудок эскалопом. 'Эти глаза напротив'. Если бы у Эльзы была Сила, то ни меня, ни эскалопа в живых уже не осталось бы.

Пить чай приятельница отказалась, заявила о необходимости поддерживать физическую форму и куда-то умчалась. Я пожала плечами и приказала слугам сервировать чайный столик в моей спальне.

— Правильно, Верка, надо есть, пока возможность представится, — объявился в зоне доступа Диар. — А то скоро вместе с подружкой на диету сядешь.

— Зачем? — удивилась я, усаживаясь в кресло в своей комнате и с тоской смотря на улицу: неимоверно хотелось выйти развеяться, но за последние несколько дней я натворила столько дел, что и нос боялась высовывать из дома мужа.

— Как зачем? — делано удивился бог. — Разнесет тебя, толстой станешь.

Вбежавшие служанки споро сервировали стол, а я пыталась понять божественный намек.

— Я беременна? — удивленно спросила я, дождавшись ухода прислуги.

— А кто ж тебя знает, — пакостливо фыркнул Диар.

До обеда я развлекалась рисованием и черчением. И то, и другое любимым делом назвать было трудно, сама себя я считала не художником-рисовальщиком, а скорее бумагомарателем, но чтением я уже пресытилась, приятельница обиделась и заходить в гости не желала, а больше занять себя было нечем.

В детстве мы с сестрой больше года посещали художественную школу: родители пытались дать нам классическое образование, но слуха и чувства такта ни у меня, ни у Дашки не оказалось, поэтому танцы, пение и игру на музыкальных инструментах пришлось из расписания убрать.

Зато оставались лепка, рисование и рукоделия. Для последнего, по мнению матери, мы были еще малы, а вот художественная школа, располагавшаяся в нескольких домах от нашей квартиры, родительницу влекла словно магнитом.