Прекрасная натурщица

Еще в детстве она решила, что так назовет свою дочь.

– И твой отец не возражал? – произнес Рамон.

Настроение Зуки сразу испортилось. Она отвела взгляд в сторону, скрывая гнев и обиду, которая терзала ее всякий раз, когда она думала об отце, игнорирующем ее существование.

– Я не имела чести встретиться с моим отцом первые пятнадцать лет моей жизни. Он сбежал от моей матери, проведя с ней всего одну ночь, – сказала Зуки. – Когда она узнала о беременности, выяснилось, что он лгал ей о своем семейном положении.

И я ему была не нужна.

Рамон смотрел на нее почти в ярости.

– И ты не искала его все эти годы?

– Последние десять лет нет. Я пыталась его найти, когда мне было шестнадцать. Однажды я прогуляла школу и поехала к нему в офис. Возможно, это было не лучшее место для выяснения отношений. Во всяком случае, он не хотел меня знать. Он ясно дал мне это понять. Поэтому я решила больше к этому не возвращаться.

– Неужели ничего нельзя было изменить?

– Не знаю. Но он в курсе, где я живу.

Однако он меня не искал.

Выражение лица Рамона стало мрачным и серьезным, он в ярости поджал губы.

– Мне жаль, – сказал он.

Не осознавая, что делает, Зуки коснулась ладонью руки Рамона. Он резко выдохнул, посмотрел на их соединенные руки, а потом взглянул Зуки в лицо.

– Не расстраивайся, – произнесла она. – У тебя была дружная семья, поэтому ты сожалеешь, что я не общаюсь с отцом. Но, по-моему, я ничего не потеряла.

Он напрягся и прищурился.

Зуки прикусила губу.

– Из того, что я знаю, у него и моей матери не было будущего.

Я думаю, она влюбилась в саму идею влюбиться в мужчину. Кроме того, он никогда не бросил бы свою жену ради женщины, с которой провел одну ночь.

– И это знание никак не повлияло на твои действия? – настаивал он. Его тон не был таким резким и осуждающим как в день панихиды. Но Зуки все-таки убрала руку, прежде чем ответить на его вопрос.

– Подумай об этом, Рамон. Мы с тобой тоже провели одну ночь вместе. И мы даже не слишком нравились друг другу.

Но я здесь и пытаюсь зачать с тобой еще одного ребенка, а это значит, что я хочу его. Врачи заверили меня, что вероятность врожденной сердечной недостаточности была низкой, но я все равно испугалась…

– Что? – Он резко прервал ее.

Она затаила дыхание:

– Ребенок…

– Наш ребенок.

Она отрывисто кивнула:

– Нашему ребенку поставили диагноз врожденного порока сердца. – Она нахмурилась. – Ты говорил, что собирал обо мне информацию.