Сверху текст с заголовком про тематический благотворительный вечер, статья написана на немецком языке, а подтекстом яркая красочная фотография… где мы с Гайне танцуем. Ого! — А вот этого совсем не понимаю.
Невозмутимо взяла телефон, увеличила фотографию. Красивая. Нет, не так. Нереально красивая и сказочная фотография. Запомнила название электронного журнала. Попозже найду и скачаю себе на память и на заставку, а то сегодня весь вчерашний вечер уже кажется сном.
— Лера, ты чего так блаженно улыбаешься? — Радов вытащил у меня из рук свой телефон.
— Решила поиграть?
— До сих пор не понимаю, о чем ты? И в чем, собственно, проблема?
— Не понимаешь, значит? — прищурился Андрей.
— Нет, — невинно пожала плечами я. — Мы с тобой не в отношениях, я ни тебе, ни кому‑либо еще ничего не должна, — умолчала про банк и обязательства по кредиту.
— Да? Ну ладно, — с невозмутимым видом Радов двинулся к кабинету моего начальника.
— Стой! Ты куда? — за что мне это наказание, а?
— Бить морду Гайне, конечно.
— Совсем спятил?! — вскакиваю с кресла и бегу к Радову в надежде того остановить.
Обогнала мужчину и прилипла спиной к двери начальника, Андрей явно не торопился, позволяя мне это сделать. — Не пущу. Мне еще здесь несколько недель работать, потом делайте что хотите. Я ни с кем встречаться не намерена. Так и знай.
Радов приблизился ко мне вплотную с какой‑то пугающей улыбкой на лице.
— Знаешь, красный цвет тебе очень идет, — мужчина почти невесомо дотронулся руками до моей талии и почти в то же мгновение крепко сжал и притянул к себе, недопустимо сильно прижимая.
— Андрей, пусти, — зло цежу слова. — В любой момент может кто- нибудь войти.
— Ты думаешь, меня это как‑то волнует? — равнодушно ответил Андрей, пристально и очень нехорошо меня разглядывая. Больше Радов ничего не делает, просто держит меня и все, словно… дает время привыкнуть.
— Что ты хочешь от меня? — тихо интересуюсь я, взяв себя в руки и успокоившись. Мой голос такой же равнодушный. Я не покажу Радову свою слабость, но мне сейчас очень страшно, что откроется дверь либо сзади, и выйдет Гайне, либо кто‑то войдет из коридора.
Вот это экстрим у меня.
— Еще одно свидание, — так же тихо произносит Радов прямо мне на ухо. — Этим вечером. И больше я к тебе приставать, шантажировать и требовать встреч не стану… целых две недели.
— Серьезно? — усомнилась я.
— Да. Работай дальше. Думаешь, я не осознаю, что для тебя это важно? Но оставляю за собой право писать тебе и звонить.
