Прекрасные дьяволы

Я сжимаю челюсти при воспоминании об Итане Доноване и его банде, которые приходили к нам на склад, и мыслях о Уиллоу, возникающих следом.

Желая немного выпустить пар, я направляюсь в комнату рядом с гаражом и провожу следующие несколько часов, набрасывая эскизы татуировок и время от времени делая глоток виски из бутылки, которую держу на стойке.

Наконец, Вик зовет нас к себе, сообщая, что кто-то забрал флешку.

Мы с Рэнсомом сразу бросаем свои дела и вместе поднимаемся наверх. Стоим рядом со столом Вика и смотрим отснятый материал, и, пока делаем это, я разочарованно поджимаю губы.

– Черт. Они почти не в кадре, – разочарованно хмурится Рэнсом.

– Я же не мог просто приклеить эту хреновину на переднюю часть чертовой коробки, – рявкаю я. – Они бы заметили.

– Я могу просмотреть отснятый материал, – говорит Вик. – Кадр за кадром. Может, получится что-то вычленить.

– Будем надеяться, – со вздохом отвечает Рэнсом. – Я пошел обратно в мастерскую.

Он выходит из комнаты, а Вик начинает просматривать материал, изображение за изображением, пытаясь найти в них что-нибудь примечательное.

– Я тебе нужен? – спрашиваю я.

– Нет, – резко отвечает он, не отрывая взгляда от экрана. Я усмехаюсь. Между нами всегда было так. Мы в любой момент можем прикрыть друг друга, но когда занимаемся своими делами, лучше оставить нас в покое.

– Лады. Тогда набери меня, если чего найдешь, – говорю я ему.

Он неопределенно машет мне через плечо, и я поворачиваюсь, собираясь уходить.

Но прежде, чем подхожу к двери спальни, Вик хмурится и выпрямляется, глядя на один из экранов слева от своего стола.

– Подожди, – говорит он, и между его бровями пролегает морщинка. – Послушай это.

Он вынимает наушники, делает звук погромче, и я узнаю голос Уиллоу, доносящийся из динамиков.

– О, все в порядке, – говорит она. – Я понимаю, конечно, тебе приходится много работать. В семь нормально. Успею подготовиться. – Она смеется, и в ее голосе звучит легкая нервозность.

Мои брови взлетают вверх.

Вик поворачивается, смотрит на меня, и в его глазах читается нечто, чертовски похожее на то, что сейчас чувствую я.

Чистое, необузданное чувство собственничества.

Он, как и я, не хочет, чтобы она встречалась с каким-то ублюдком.

Чем больше я думаю об этом, тем сильнее сжимается грудная клетка.