Прекрасные дьяволы

– Потому что я уже сломана. Помнишь?

Его глаза следят за движением моих пальцев, и я вижу, как он борется с самим собой – потребность заклеймить эту часть меня борется с инстинктивным желанием защитить меня.

Хотя его челюсти все еще сжаты, хватка Мэлиса на моих волосах ослабевает, и я, пользуясь этим молчаливым согласием, наклоняюсь и обхватываю ртом его член. Я обхватываю головку губами, ощущая на языке вкус воды и солоноватое тепло его кожи.

Мэлис стонет, его пальцы снова сжимаются, но он не отталкивает меня.

Я продолжаю, исследуя его языком и пытаясь вспомнить, что ему нравилось больше всего, когда я делала это несколько недель назад на их складе.

Хотя я знаю, что он пытается быть со мной помягче, он не может долго сдерживаться. Через некоторое время его бедра начинают двигаться вперед, сильнее втискивая член в мой рот. Я раскрываю его шире, пытаясь расслабить челюсть и принять его, но все равно немного задыхаюсь, когда он входит глубже, чем я ожидала.

Но я не позволяю этому остановить меня, поэтому наклоняю голову, быстро приходя в себя, и позволяю языку скользнуть по всей длине его ствола, облизывая вены, проходящие вдоль нижней части члена.

– Черт, – ругается Мэлис. – Проклятье.

Я поднимаю на него взгляд, и его глаза снова наполняются вожделением. Он смотрит прямо на меня, прерывисто выдыхая.

– Потрясающе, – говорит он мне. – Ты не перестаешь удивлять меня, солнышко.

Похвала бьет мне прямо в голову, а затем опускается еще ниже, заставляя клитор пульсировать. Внизу живота нарастает возбуждение, хотя не так давно я кончила три раза подряд.

По моему подбородку стекают слюни, вперемешку с водой. Я наклоняю голову и, когда получается, втягиваю воздух маленькими глотками. Звуки минета звучат грязно, усиливаясь акустикой ванной.

Он такой большой, что его трудно принять полностью, и Мэлис сильнее двигает бедрами, заставляя меня заглатывать его все глубже и глубже.

То, что он использует меня таким образом, что-то делает со мной. Пульс учащается, когда тело пытается принять его, а каждый стон, срывающийся с его губ, вызывает во мне чувство собственнического триумфа. Это каким-то образом заставляет меня чувствовать себя могущественной, даже несмотря на то, что я стою на коленях.