Прекрасные дьяволы

Я чувствую себя грязной и порочной, но в то же время странно могущественной. Виктор смотрит на меня, его взгляд скользит по моему телу, прежде чем опуститься к месту между ног. Он опускает руку, трогает себя через штаны, крепко сжимая член, и от этого зрелища у меня перехватывает дыхание.

– Пожалуйста, Вик, – шепчу я, хватаясь за край раковины. – Ты столько раз наблюдал за мной. Теперь я хочу увидеть тебя. Я хочу, чтобы ты кончил… на меня.

Он сглатывает, и его кадык дергается. Челюсть сжата, каждый мускул в теле напряжен.

Никто не произносит ни слова, пока его руки шарят по ширинке. Когда он наконец опускает штаны, то достает твердый, покрасневший и влажный член. Доказательство того, что он был возбужден все это время, пока смотрел, как его братья трахают меня.

Мое тело жаждет его, я хочу прикоснуться к нему, но держу руки при себе, пристально наблюдая, как он начинает поглаживать себя.

Виктор делает это осторожно и обдуманно – для него это будто наука, которой он овладел. Кажется, он не может определиться, куда смотреть, и дрочит себе быстрыми, эффективными движениями. Его взгляд блуждает по моему лицу и телу, лаская глазами мои шрамы, а после возвращается к влагалищу, из которого вытекает сперма. Его дыхание учащается, мышцы на щеках подрагивают. Он ритмично сжимает челюсти, а когда придвигается еще ближе, у меня перехватывает дыхание.

На мгновение мне кажется, будто он вот-вот войдет в меня и трахнет прямо здесь.

Но он этого не делает.

Вик подходит так близко, что я чувствую исходящий от него жар, ощущаю смесь возбуждения и его собственного естественного запаха. Головка его члена всего в дюйме от моей киски, но я не пытаюсь приблизиться. Вместо этого просто наблюдаю, как его рука движется по стволу, почти завороженная этим зрелищем.

С низким, прерывистым стоном он начинает дрочить быстрее, слегка подталкивая собственную руку. Каждое движение его бедер приближает его ко мне, и, хотя мы не касаемся друг друга, я чувствую, как между нами разгорается связь, яростная и всепоглощающая.

Вик чертыхается, его ритм сбивается так, что я начинаю думать, будто он близок к завершению, и, клянусь, мое сердце перестает биться в предвкушении.

– Пожалуйста, – выдыхаю я. – Пожалуйста, Вик. Дай мне себя.