Прелестная дикарка

Великий Боже, это было лучше, чем скакать на лошади между деревьями так быстро, как только возможно. И это было лучше, чем плавать обнаженной в холодной воде озера жарким летним днем. Это было… было даже лучше, чем сражение.

Это была ее последняя связная мысль. Затем она оказалась во власти всепобеждающих волн наслаждения, проходящих через ее тело одна за одной, до тех пор пока не закричала. Ее мускулы стиснули его, заставляя оставаться на месте. Она едва расслышала его вопль, вторивший ее крику, а затем он рухнул на нее, и они лежали вместе, дрожа и переводя дыхание.

Спустя какое-то время Блейк низко застонал и, скатившись с Шинейд, лег на спину, просунул под нее руку и, перевернув на бок, уложил черноволосую голову себе на плечо.

Шинейд не протестовала, сочтя его своевольную манеру поведения приятной. Они лежали так недолго, когда Шинейд приподнялась, посмотрела на его закрытые глаза и спросила:

— А можно все это повторить еще раз?

Блейк открыл глаза, поморгал и потрясенно уставился на свою жену.

Затем усмехнулся и положил ее голову обратно себе на плечо.

— Подожди, дай мне возможность прийти в себя.

Шинейд проснулась с восходом солнца. Она всегда просыпалась в это время. Но сейчас в глаза ей словно песка насыпали. Уставившись в окно, девушка нахмурилась солнечным лучам. Она была совершенно измучена и никак не могла понять почему, пока ее внимание не привлек звук, раздавшийся сбоку от нее.

В ее постели спал мужчина. И не просто мужчина, а Блейк Шеруэлл, ее муж.

Он лежал на животе, повернув к ней голову. Она посмотрела на его золотистые волосы и красивое расслабленное лицо и почувствовала боль в груди. Ей хотелось зарыться пальцами в эти золотистые пряди, разгладить его лоб, сморщившийся от снившихся неприятностей. Затем спуститься ниже, на его прямой нос, легко пройтись по губам, которые дарили ей столько наслаждения.

А еще она очень, очень хотела поискать его ягодицы.

Шинейд усмехнулась своим мыслям.

Его ягодицы восхитили ее с первого же взгляда. Они были такими округлыми и притягательными. Она умирала от желания узнать, твердые они или мягкие. Все другие части его тела были жесткими, как камень. Кроме его губ, которые, как она уже знала, становятся удивительно нежными, когда он ее целует. Но ей очень хотелось знать, каково его седалище на ощупь.

Шинейд бы очень смутило, узнай кто-нибудь об этой ее внезапной страсти к мужским ягодицам.