Прелестная дикарка

К сожалению, Шинейд оказалась ходячим несчастьем, так что сестра Бланш решила сменить тактику.

— Но у нее доброе сердце, матушка. Просто она ужасно высокая и немного угловата. Девушке всегда не хватало женского общества.

— Клянусь своей верой в Господа нашего, Бланш, ты найдешь добрые слова даже для гадюки, — пробормотала Элизабет, глядя на женщину. — Я дала тебе распоряжение, сестра. Когда англичанин будет в пределах видимости, ты отправишь всех работников из сада. Когда он постучит, ты отопрешь ворота.

— Но…

— Никаких «но», Бланш! Я отдала тебе приказ, и ты должна его выполнить. Иначе я отошлю тебя обратно в Англию с позором.

Бланш молча поклонилась и вышла. Она тоже была англичанкой, хотя ее уход в монастырь не был связан с нежелательным браком. У дочери мелкого барона не было другого выхода. Ее послали в Шотландию, потому что здесь она была нужна. Бланш служила Господу и помогала местным людям, как только могла. Ей не нравилась аббатиса, тогда как шотландцев она считала интересными и отважными людьми.

У нее было много подруг среди сестер, происходивших из местных кланов. И в ее намерения не входило возвращаться к своей семье опозоренной. Тем не менее ей не хотелось предавать леди Шинейд. Несмотря на грубость и неуклюжесть этой девушки, она нравилась Бланш. По ее мнению, Шинейд Данбар обладала выдающейся храбростью и честью. Эта шотландка обладала каким-то диким очарованием и замечательным чувством юмора. Возможно, удастся выполнить приказ аббатисы, не предавая молодую женщину.

— Ты слышишь? — Элдра затихла и вскинула голову. — Кто-то рыдает.

— Гм-м… — Последовав на звук приглушенного плача, Шинейд оказалась у молельни. Поколебавшись мгновение, девушка поняла, что не может проигнорировать этот душераздирающий звук. Глубоко вдохнув, она открыла дверь.

Это была та самая часовня, где все монахини и послушницы собирались к заутрене. Шинейд покорно сидела там две недели назад.

Молиться пять часов в день в этом огромном помещении можно было только при наличии множества свечей на алтаре и в подсвечниках на боковых стенах. Но и тогда в молельне царил мягкий полумрак.

Шинейд решила, что нельзя найти лучшего освещения, чтобы разглядеть висевшие там гобелены. Все они были на религиозные темы и изображали Христа и нескольких святых, но, к сожалению, в самые ужасные моменты их жизни или, что еще хуже, в моменты их смерти.